Согласно исследованию, опубликованному в Журнале Американского колледжа кардиологии, пациенты с диагнозом саркоидоза имеют повышенный риск развития сердечной недостаточности и других неблагоприятных исходов сердечно-сосудистых заболеваний по сравнению с общей популяцией. Чтобы идентифицировать жителей Дании с впервые установленным диагнозом саркоидоза в 1996 - 2016 годах исследователи использовали 4 национальных регистра. Пациенты были сопоставлены 1: 4 по возрасту, полу и сопутствующим заболеваниям с лицами из общей популяции, у которых не было саркоидоза (средний возраст-43 года; 54% мужчин). «Хотя чаще всего поражаются легкие, кожа и внутригрудные лимфатические узлы, болезнь может затронуть любую систему органов, включая сердце. Клинические проявления сердечного саркоидоза включают в себя сердечную недостаточность, желудочковые аритмии, нарушения атриовентрикулярной проводимости и внезапную сердечную смерть. По оценкам, 5% пациентов с системным саркоидозом имеют клинически выраженное поражение сердца, хотя аутопсия и исследования визуализации сердца предполагают значительно более высокую распространенность поражения сердца при саркоидозе с существенными этническими вариациями.», - говорят кардиологи из Копенгагенской Университетской больницы (Дания). После корректировки на злокачественные новообразования и заболевания печени исследователи обнаружили, что по сравнению с общей популяцией люди с саркоидозом испытывали больший риск развития: сердечной недостаточности (относительный риск, ОР - 1,65); комбинированного исхода имплантации имплантируемого кардиовертерного дефибриллятора, желудочковой аритмии и остановки сердца (ОР - 2,19); комбинированного исхода имплантации кардиостимулятора, атриовентрикулярной блокады и синоатриальной дисфункции (ОР - 2,29); мерцательной аритмии или трепетания предсердий (ОР -1,36) и смертности от всех причин (ОР - 1,45). «Вполне возможно, что развитие сердечной недостаточности у пациентов с саркоидозом может быть связано с лежащей в основе атеросклеротической ишемической болезнью сердца или лечением саркоидоза (например, вызванной стероидами гипертонией или диабетом, что, в свою очередь, увеличивает вероятность сердечной недостаточности), а не с самим заболеванием»,- пишут исследователи. Хотя данные об этиологии сердечной недостаточности в этом исследовании отсутствовали, интересным наблюдением была относительно низкая распространенность артериальной гипертензии и предшествующего острого инфаркта миокарда, аортокоронарного шунтирования и чрескожного коронарного вмешательства — наиболее распространенных причин сердечной недостаточности в развитых странах, у пациентов с саркоидозом с диагностированной сердечной недостаточностью по сравнению с пациентами с сердечной недостаточностью в других исследованиях. «Хотя эти данные и носят умозрительный характер, они позволяют предположить иную этиологию сердечной недостаточности по крайней мере у некоторых пациентов с саркоидозом», - пишут исследователи.

Выбор местного лечения из числа многочисленных местных средств для наружных генитальных бородавок остается сложной задачей без четких доказательств. Хотя физическое разрушение приводит к быстрому клиническому излечению, результаты варьируют в зависимости от квалификации клинициста. Кроме того, физическое разрушение связано с сильной болью и высокой частотой рецидивов, а такие методы, как электрохирургия и лазерная хирургия, могут вызвать заражение медперсонала вирусом папилломы человека, присутствующего в дымовом шлейфе. Местно применяемые терапевтические средства для наружных генитальных бородавок включают имиквимод, подофиллотоксин, синекатехины, трихлоруксусную кислоту с подофиллином и нетрадиционные или недавно появившиеся способы, такие как гель цидофовира, идоксуридин, полигексаметиленбигуанид, нитрит натрия с лимонной кислотой и SB206 12%. Исследователи сравнили эффективность и безопасность топических средств для лечения остроконечных кондилом с использованием сетевого мета-анализа 41 исследования, включавшего 6371 пациента. По сравнению с 5% кремом Имиквимод только крем интерферон альфа (отношение шансов, ОШ - 6,22) и 0,5% раствор подофиллотоксина (ОШ - 1,94) были значительно более эффективными. 5% крем Имиквимод значительно превосходил по эффективности 1% (ОШ - 0,21), 2,5% (ОШ – 0,25) и 3,75% крем Имиквимод (ОШ – 0,36), 10% (ОШ – 0,18) и 15% (ОШ - 0,21) мазь синекатехинов и крем нитрита натрия с лимонной кислотой (ОШ – 0,27). Наиболее эффективными для достижения полного разрешения кондилом были кремы с 0,5% идоксуридином, интерфероном альфа, 0,25% идоксуридином, 2% имиквимодом и полигексаметиленбигуанидом. За исключением 1% и 2% кремов имиквимода, крема интерферон альфа, 12% геля SB206 и крема нитрита натрия с лимонной кислотой все остальные методы лечения имели значительно более высокую частоту нежелательных явлений по сравнению с плацебо. 0,5% (ОШ - 4, 71) и 2,0% раствор подофиллина (ОШ - 5, 31), 0,15% (ОШ - 4,21) и 0,5% крем подофиллотоксина (ОШ - 2,32) и 0,5% раствор подофиллотоксина (ОШ - 2,46) были связаны со значительно более высокой общей частотой нежелательных явлений, чем 5% крем имиквимод. Только 1% крем имиквимод (ОШ - 0,41) и плацебо (ОШ - 0,25) показали значительно более низкие общие показатели нежелательных явлений, чем 5% крем имиквимод. Кроме плацебо, благоприятные результаты в отношении побочных явлений продемонстрировали 1% - ный крем имиквимод, крем нитрита натрия с лимонной кислотой, 2,5% - ный и 3,75% - ный кремы имиквимод. Идоксуридин, полигексаметиленбигуанид, цидофовир и SB 206 показали сравнимую терапевтическую эффективность с традиционными методами лечения. Ни один из методов лечения не отличался значимо друг от друга в отношении рецидива, пациентов с тяжелыми побочными явлениями или пациентов, которые отказались от лечения из-за связанных с лечением побочных явлений. Обычные методы были эффективными и хорошо переносимыми, хотя каждый из них имел свои преимущества и недостатки. Для нетрадиционных препаратов требуются дополнительные исследования эффективности и безопасности.

Широкий спектр терапевтических подходов может быть использован для лечения пациентов с хроническим зудом, говорится в обзоре, подготовленном Радомиром Решке, профессором кафедры дерматологии, венерологии и аллергологии Вроцлавского медицинского университета, Польша, и его коллегами. Сложный патогенез и целый ряд сопутствующих зуду факторов являются одной из причин, затрудняющих лечение хронического зуда. Обзор охватил наиболее актуальные текущие методы, остающиеся в стадии исследования, которые имеют многообещающие перспективы утверждения в ближайшем будущем. Согласно полученным данным в процессе изучения агонистов и антагонистов опиоидных рецепторов налбуфин успешно прошел испытания, в то время как в Японии налфурафин утвержден как единственный препарат, зарегистрированный для лечения как уремического, так и хронического зуда. Антагонисты рецепторов нейрокинина 1 показали способность индуцировать расширение сосудов, дегрануляцию тучных клеток, экспрессию фактора роста нервов в кератиноцитах и стимулировать нейрогенное воспаление. Апрепитант и серлопитант являются ведущими препаратами для этого подхода. Все больше доказательств начинает связывать с зудом цитокины что, по мнению исследователей, подтверждает целесообразность применения таргетного биологического лечения ряда хронических воспалительных дерматозов. Список ингибиторов IL 4 и IL13, которые могут быть использованы при хроническом зуде, возглавляют дупилумаб, лебрикизумаб и тралокинумаб. В категории ингибиторов IL-17 показал эффективность секукинумаб, в то время как иксекизумаб продемонстрировал быстрое начало действия. Среди ингибиторов IL-23 клинические испытания при зуде прошли устекинумаб и гуселькумаб. Кроме того, в ходе исследований улучшить оценку зуда у пациентов позволил рисанкизумаб. Немолизумаб и виксарелимаб являются перспективными ингибиторами Ил-31, в то время как лигелизумаб показал высокую эффективность в качестве иммуноглобулинового подхода к зуду. Существует длинный список ингибиторов Янус-киназы, которые показали эффективность и безопасность при псориазе, атопическом дерматите, облысении и витилиго. К ним относятся руксолитиниб, барицитиниб, тофацитиниб, аброцитиниб, упадацитиниб и дельгоцитиниб. Среди разрабатываемого терапевтического арсенала для лечения хронического зуда ингибиторы фосфодиэстеразы-4, ингибиторы тропомиозинрецепторной киназы А, ингибиторы транспорта желчных кислот в подвздошной кишке, антагонисты рецепторов гистамина Н4 и агонисты рецепторов арильных углеводородов.

Как сообщило FDA (Управление по санитарному надзору за качеством пищевых продуктов и медикаментов) в своем пресс-релизе, им было одобрено включение в действующую инструкцию к самому популярному в мире мочегонному препарату гидрохлоротиазид (гипотиазид), используемому для лечения гипертонии, дополнительной информации о том, что препарат обладает риском развития немеланомного рака кожи, включая базально-клеточный и плоскоклеточный рак кожи. FDA рекомендовало пациентам, принимающим препарат, защищать свою кожу от солнца с помощью солнцезащитных кремов широкого спектра действия и защитной одежды, а также ограничивать свое время пребывания на солнце и регулярно проходить скрининг на рак кожи. Как показало исследование Sentinel Initiative, проведенное FDA, повышенный риск в основном связан с плоскоклеточным раком кожи. Приоритет в установлении данного побочного эффекта гидрохлоротиазида принадлежит ученым из Университета Южной Дании (University of Southern Denmark) и Датского онкологического общества (DanishCancer Society). Исследование, в котором приняли участие около 80 000 датчан, страдающих от рака кожи, показало, что применение гидрохлоротиазида увеличивает риск развития рака почти в 7 раз. Для чистоты эксперимента ученые проверили и другие средства от высокого давления, но ни одно из них не показало связи с развитием рака. В составе комбинированных лекарств (лозартан + гидрохлоротиазид) это вещество встречается в таких препаратах, как «Блоктран ГТ», «Гизаар», «Гизортан», «Лозартан-Н Рихтер» и т. д.; (валсартан и гидрохлоротиазид) – «Вальсакор», «Ванатекс Комби», «Ко-Диован», «Дуопресс»; (гидрохлоротиазид + эналаприл) - «Берлиприл плюс», «Приленап», «Эналаприл Н», «Эналаприл-Акри Н», «Энам Н», «Энап НЛ», «Ко-ренитек», «Рениприл ГТ», «Эналаприл-Акри НЛ», «Энафарм-Н».

По мнению профессора дерматологии Светтер из Института рака Стэнфордского университета использование искусственного интеллекта (ИИ) в качестве вспомогательного инструмента может открыть возможности для оптимизации диагностики меланомы, расширения сферы применения и улучшения ухода за пациентами. ИИ обладает большим потенциалом для улучшения выявления меланомы, а также оказания помощи пациентам и результатов лечения. Заглядывая вперед, доктор Светтер предположила, что широкомасштабное внедрение алгоритмов глубокого обучения и ИИ может стать реальностью в течение ближайших 5 лет. Это может привести к более стандартизированному уровню диагностической точности и обеспечить более надежную сортировку и уход за пациентами. Расширяя доступ к экспертным знаниям дерматологов, ИИ может демократизировать уход и привести к обнаружению меланомы на более ранней, более излечимой стадии. Сократив время, затрачиваемое на выполнение более приземленных задач, врачи могли бы уделять больше времени отношениям между врачом и пациентом. Учитывая ограничения ИИ, нет никаких опасений, что он заменит клиницистов. Сверточные нейронные сети (CNNs) намного превосходят возможности человеческого мозга в плане распознавания образов, но они не могут воспроизвести человеческие навыки принятия решений. Компьютеры плохо работают в ”серой зоне" диагностической неопределенности, что имеет решающее значение, поскольку диагнозы и клиническое руководство не всегда четко определены. Они не способны управлять пациентом после постановки диагноза или проявлять сочувствие или сострадание, включать контекст, отличный от визуальных и дерматоскопических особенностей, которые они были обучены оценивать, и поэтому они никогда не смогут заменить человеческие взаимодействия в медицине. То, что может сделать ИИ, - это взять на себя некоторые из рутинных аспектов классификации кожных поражений. В 2017 году исследователи разработали дерматологическую таксономию более чем 2000 заболеваний, что позволило им создать набор данных глубокого обучения, охватывающий широкий спектр дерматологических диагнозов. ИИ был обучен общей классификации кожных поражений с использованием почти 130 000 клинических изображений. Сеть была построена с учетом вариаций освещения, масштабирования и угла обзора, присущих фотографическим изображениям. Алгоритм, который генерировал вероятность злокачественности для данного изображения, был подготовлен к тестированию за 1 год. Компьютерное "обучение" заняло всего несколько недель. Использование клинических изображений подтвержденных биопсией поражений позволило проверить эффективность ИИ на способность к дифференцированию кератиноцитарных карцином от доброкачественных себорейных кератозов и злокачественных меланом от доброкачественных невусов. Тестирование показало, что ИИ обладает высокой специфичностью и чувствительностью. По сравнению с советом, включавшим 21 сертифицированного дерматолога, ИИ распознавал рак кожи также, если не лучше, чем эксперты. При тестировании с помощью дерматоскопических изображений ИИ превзошел дерматологов, хотя большинство участвующих клиницистов не были экспертами в области пигментных поражений или дерматоскопии. ИИ оценивает, является ли сфотографированное поражение кожи подозрительным на рак кожи или нет, что может позволить клиницисту решить, следует ли пациенту пройти биопсию или его можно успокоить. Пока еще ИИ не разработан для внедрения в клиническую практику или на рынок потребительских приложений для смартфонов. Но в будущем эта концепция может быть включена в различные алгоритмы ИИ. Кроме этого примеры изображений не учитывали цвет кожи. Будущие наборы данных должны будут включать повреждения от людей всех типов кожи по Фитцпатрику. Другие исследовательские команды опубликовали работы, описывающие ИИ для диагностики меланомы, немеланомного рака кожи и онихомикоза с использованием патогистологии, дерматоскопии и/или клинических изображений. В целом было обнаружено, что алгоритмы работают аналогично или лучше, чем дерматологи. Но большинство из них были апробированы в искусственной среде, и, прежде чем они могут быть включены в передовую практику, необходима строгая проспективная клиническая проверка. Клиницистам все еще нужно использовать свое суждение о правильности результата ИИ, а затем решить, как применить эту информацию для обеспечения наилучшего ухода за пациентом. «Мы должны помнить, что ИИ не заменит человеческую сторону медицины», заключает Светтер.

Канадские ученые Джерри Тан и Дж.Марк Джексон попытались понять существующие пробелы и определить возможности для вмешательств, которые могли бы лучше помочь пациентам с различными проявлениями розацеа. В результате обзора мировой литературы они пришли к выводу, что на сегодня нет доступных схем лечения розацеа, которые давали бы длительную ремиссию или снижали бы риск прогрессирования до фиматозных изменений. Обсуждая патофизиологию розацеа, авторы отмечают, что предыдущие исследования выявили в патогенезе розацеа четыре сходящихся воспалительных пути: 1) активацию врожденного иммунитета через toll-подобный рецептор 2 (TLR2); 2) активированный белком рецептор 2 (PAR2); 3) активацию инфламмасомы; 4) транзиторный рецепторный потенциал (TRP) каналов. Общей особенностью розацеа для активации всех четырех путей является эритема, развивающаяся в результате вазодилатации или ангиогенеза. Однако специфическая активация путей может привести к специфическим клиническим проявлениям, что предполагает возможность индивидуализации выбора лечения, если можно идентифицировать клинические признаки или биомаркеры, указывающие, какие пути являются доминирующими у индивида. Например, активация каналов TRP приводит к транзиторной и фиксированной эритеме, но не приводит к развитию папул/пустул. Наличие последних воспалительных поражений может быть более специфичным для активации TLR2, PAR2 и инфламмасомных путей. Могут также существовать комбинации между четырьмя путями, которые могут хронизировать дерматоз и прогрессирование фенотипических особенностей розацеа у некоторых пациентов. Из новых методов лечения авторы отметили миноциклиновую пену, недавно одобренную FDA, и несколько препаратов, находящихся на стадии клинических испытаний, включая инкапсулированный 5%-ный бензоилпероксидный крем; антимикробный пептидный гель (Омиганан); ингибитор протеасом ACCU-D1; пролонгированный, низкодозированный пероральный миноциклин (DFD-29); рифаксимин (полусинтетический антибиотик, производный рифамицина); местную формулу полезных аммиачных окисляющих бактерий (B244) и человеческий антагонист интерлейкина-17A секукинумаб.

Используя новый набор аутоантигенов, исследователи показали, что иммуноглобулин G4 (IgG4) анти-глиадиновое аутоантитело может предоставить полезную информацию для диагностики и прогноза псориаза. "Мы изучаем маркеры, которые могли бы предсказать, кто заболеет псориазом, а кто нет, и кто может быть подвержен риску развития сопутствующих заболеваний", - говорит соавтор исследования Стивен К. Тайринг, профессор клинической дерматологии, микробиологии/молекулярной генетики и внутренней медицины в медицинском научном центре Университета Техаса. Идентификация анти-глиадинового аутоантитела IgG4 и его потенциальной роли в псориазе потребовала создания нового, первого, специфичного для псориаза 75-антигенного аутоантигенового массива. Исследователи разместили эти аутоантигены на чипе и применили сыворотку, полученную из Клиники Доктора Тайринга. Использование сыворотки более практично, чем культуры или биопсии, которые могут иметь или не иметь прогностическую ценность. В отличие от биопсии кожи пациенты не возражают против взятия сыворотки, потому что начало биологической терапии требует первоначального взятия крови. Анализ сыворотки с помощью чипа с панелью антигенов может в будущем быть поставлен на серийный поток и предсказывать как пациент будет реагировать на тот или иной препарат и у кого из пациентов с псориазом разовьются сопутствующие (коморбидные) заболевания. Исследователи впервые провели скрининг белковых массивов с образцами от 12 пациентов с псориазом и 12 людей без псориаза. Для подтверждения этих результатов команда использовала методы ИФА, чтобы подтвердить, что уровни анти-глиадиновых аутоантител IgG4 в независимой когорте из 73 пациентов с псориазом были значительно выше соответствующих уровней у 75 здоровых лиц и у 10 пациентов с атопическим дерматитом. Ранее, в июне 2019 года было опубликовано исследование с использованием аналогичного массива аутоантигенов для идентификации двух новых аутоантител — LL37 и ADAMTSL5, ассоциированных с псориатическим артритом. Оба аутоантитела повышены у пациентов с псориатическим артритом и коррелируют с активностью псориаза. В результате можно предсказать, у каких пациентов с псориазом разовьется псориатический артрит. Исследователи обнаружили, что уровни анти-глиадиновых аутоантител IgG4 не только позволяют отличать сыворотку пациента с псориазом от сыворотки здоровых людей. Их уровни коррелируют с площадью поражения при псориазе и показателем индекса тяжести (PASI). Кроме прогнозирования псориатического артрита исследователи планируют использовать массив аутоантигенов для изучения других сопутствующих псориазу заболеваний, таких как метаболический синдром. На протяжении десятилетий признавалось, что псориатический артрит развивается у трети пациентов с псориазом. В будущем микрочип антигена может позволить врачам выявлять пациентов с риском развития псориатического артрита и с помощью лекарств предотвращать его. Если этим способом также удастся предсказывать и другие сопутствующие заболевания, то дерматологи совместно с врачами первичного звена смогут предотвращать развитие таких сопутствующих заболеваний как сердечно-сосудистые и диабет, которые также связаны с тяжелым псориазом. В настоящее время авторы разрабатывают аналогичный чип для атопического дерматита и уже накопили предварительные данные.