В международном журнале для дерматологов д-р С.А.Аль-Кахтани и соавторы представили результаты исследования, в котором оценивали безопасность и исходы терапии изотретиноином у пациентов с акне, а также определяли предикторы нежелательных явлений, требующих клинического вмешательства.
В ретроспективное одноцентровое исследование включили данные о 444 пациентах с акне (50,9% женщины, 60,4% в возрасте 21-30 лет), получавших изотретиноин в период с января 2020 по декабрь 2024 года. По предустановленным правилам, для включения в когорту пациенты должны были быть не моложе 16 лет, завершить как минимум 30 дней терапии изотретиноином и предоставить результаты выполненных перед началом терапии анализов крови (общий анализ, липидный профиль, функциональные пробы печени). Пациенты с другими хроническими заболеваниями кожи (псориаз, розацеа, красная волчанка) и те, кто принимал способные взаимодействовать с изотретиноином системные препараты, были исключены.
На исходном уровне большинство участников имело среднетяжелую (50,0%) или тяжелую (38,3%) степень акне. В качестве факторов, провоцирующих обострение или развитие акне, чаще всего указывали гормональные изменения в период полового созревания, а также сочетанность гормональных, диетических и генетических влияний. Также в список вошли избыточная продукция кожного сала, связанные с менструальным циклом гормональные колебания и факторы, зависящие от образа жизни. Относительно редко встречались случаи акне, вызванные приемом лекарственных препаратов (у 3,6% участников).
Что касается характеристик лечения, терапия изотретиноином чаще всего длилась от 5 до 8 месяцев (у 50,0%) пациентов или 9-12 месяцев (у 22,1%). Менее 4 месяцев изотретиноин принимали 26,1% пациентов. Начальная суточная дозировка чаще всего находилась в диапазоне 21-30 мг (у 36,9%) и 31-40 мг (у 29,7%), при этом большинство пациентов (76,1%) достигли кумулятивной дозы в пределах рекомендуемого терапевтического диапазона 120-150 мг/кг. Повышение дозировки потребовалось 22,5% пациентов. Сопутствующие методы лечения акне были назначены 26,1% пациентов, чаще всего – клиндамицин местно, бензоилпероксид и препараты салициловой кислоты.
Клиническое вмешательство для управления нежелательными явлениями потребовалось 70,7% пациентов: чаще всего обращались с жалобами на мукокутанные поражения, особенно хейлит и ксероз, часто сопровождаемые носовым кровотечением или ощущением сухости глаз. Повышение уровня ЛПНП выявили у 9,9% пациентов, общего холестерина – у 7,2%, триглицеридов – у 4,5%. Повышение уровня ферментов печени было относительно редким: таковое для АСТ обнаружили у 4,1% пациентов, для АЛТ – у 3,2%.
С помощью многофакторного логистического регрессионного анализа удалось выявить следующие предикторы необходимости клинического вмешательства: более высокая кумулятивная доза изотретиноина (отношение шансов (ОШ) 3,75; 95% доверительный интервал (ДИ) 1,22-11,53; p=0,021), повышение дозировки препарата во время терапии (ОШ 93,71; 95% ДИ 11,87-739,69; p<0,001) и более высокая максимальная дозировка во время терапии (ОШ 1,09; 95% ДИ 1,03-1,16; p=0,003) значительно повышали вероятность вмешательства.
Женский пол (ОШ 0,21; 95% ДИ 0,06-0,68; p=0,009), более высокая масса тела (ОШ 0,32; 95% ДИ 0,11-0,97; p=0,045) и большее число факторов, провоцирующих развитие или обострение акне (ОШ 0,93; 95% ДИ 0,88–0,98; p=0,005), оказались связаны с более низкой вероятностью вмешательства.
Значительного улучшения состояния кожи удалось достигнуть 37,4% пациентов, полного разрешения акне – 28,8%; однако, у 19,4% пациентов отметили рецидивирование акне после отмены изотретиноина. Приверженность лечению была высокой: 73,0% пациентов продемонстрировали полное соблюдение предписанного режима терапии.
При анализе связи тяжести акне с клиническими переменными выявили значимые корреляции с полом пациента (p=0,009), ростом (p<0,001) и документированным несоблюдением лечения (p<0,02). Мужчины чаще имели тяжелые и узловато-кистозные формы акне, тогда как женщины – легкие и среднетяжелые.
Большинство моделей логистической регрессии для конкретных нежелательных явлений (сухость кожи, носовые кровотечения, отклонения в результатах анализов крови, ощущение сухости глаз и проч.) не прошли статистическое тестирование, которое отражает, работает ли модель в целом, а не просто содержит отдельные значимые переменные (проверка на адекватность, «омнибус-тест»; p>0,05). Отдельные предикторы из этих моделей рассматривались только как описательные и не интерпретировались в качестве независимых. Показала надежные результаты модель для хейлита: это нежелательное явление было значимо взаимосвязано с женским полом пациента, стратегиями ведения и отклонениями в уровне ЛПНП.
Исследование имело ограничения. Поскольку данные собирали ретроспективно, не представлялось возможным достоверно установить причинно-следственные связи. Кроме того, данные о пациентах вносились в медицинские карты вручную, а значит, возможны неточности или пропуски; данные о приверженности лечению не удалось включить в регрессионный анализ из-за ограничений статистической модели, хотя они и были собраны. Пандемия COVID-19 в 2020-2021 годах также могла повлиять на частоту визитов пациентов и их приверженность терапии.

В международном журнале для иммунологов д-р Ф.Таки и соавторы представили результаты исследования, в котором оценивали риск развития псориаза у пациентов с атопическим дерматитом (АтД), а также влияние на этот риск системной терапии.
Крупномасштабное проспективное исследование проведено на основе данных, полученных на федеративной платформе электронных медицинских записей. Необходимо было сравнить информацию о пациентах с АтД и без него (цель 1), а также информацию о применении препаратов на основе моноклональных антител – и системных иммуносупрессантов (цель 2): для каждого пациента из одной группы подбирали максимально похожего пациента из другой группы с учетом 14 характеристик (возраст, пол, сопутствующие заболевания и др.) Срок наблюдения составил 2 595 дней для цели 1 и 601 день для цели 2.
По итогам анализа приблизительно 300 000 сопоставленных пар для установленного диагноза «АтД» установили значимую взаимосвязь с повышенным риском развития псориаза: первичное отношение рисков (ОР) составило 3,81 (95% доверительный интервал (ДИ) 3,35-4,34). Этот результат подтвердился при использовании 8 дополнительных методов проверки, а также после введения многофакторной поправки. Абсолютная частота псориаза у пациентов с АтД составила 0,31% (1 088 пациентов из 351 069), а в контрольной группе – 0,08% (290 из 351 069).
Системное применение препаратов на основе моноклональных антител оказалось связано с более низким риском развития псориаза: первичное ОР составило 0,20 (95% ДИ 0,11-0,35). Дополнительные проверки подтвердили надежность и этого результата (ОР 0,28; 95% ДИ 0,22-0,37; p<0,001). Абсолютная частота псориаза составила 0,26% (14 пациентов из 5 424) в группе пациентов, которым были назначены препараты на основе антител – и 1,48% (79 из 5 352) в группе, принимавшей иммуносупрессанты.
При анализе подгрупп риск развития псориаза при АтД был повышен как у пациентов младше 18 лет (ОР 2,86; 95% ДИ 2,28-3,59), так и у взрослых (ОР 3,41; 95% ДИ 2,95-3,94).
Авторы сообщили, что исследование имеет следующие ограничения: во-первых, несмотря на сопоставление пар пациентов по множеству характеристик, нельзя полностью исключить влияние неучтенных факторов. Во-вторых, задействованная база данных медицинских записей не хранила сведений о тяжести атопического дерматита. В-третьих, диагнозы устанавливали на основании кодов МКБ-10, что оставляет возможность ошибочной классификации. Также авторы не располагали данными о том, насколько строго пациенты соблюдали назначенное лечение. И, наконец, существует вероятность так называемого протопатического смещения: иммуносупрессанты могли быть назначены пациентам с еще не диагностированными ранними проявлениями псориаза.

В официальном журнале американской академии дерматологии д-р К.С.Б.Андерсен и соавторы опубликовали результаты исследования, в котором оценивали взаимосвязь между уровнем физической активности и тяжестью течения псориаза.
В поперечное исследование включили 528 пациентов с псориазом из проспективной когортной программы изучения хронических воспалительных заболеваний кожи. При включении в исследование участники заполнили валидированный опросник; с помощью собранной информации соавторы смогли оценить физическую активность пациентов двумя способами: как непрерывный показатель (по количеству минут в неделю) и как категорию («низкая», «средняя» или «высокая»). Интенсивность нагрузки измеряли в метаболических эквивалентах задачи (англ. MET, metabolic equivalent of task) – единицах, которые показывают, сколько кислорода потребляет человек при той или иной активности.
Данные о сопутствующих заболеваниях, антропометрических показателях и характеристиках основного заболевания также собирали на предварительном этапе. «Среднетяжелым» и «тяжелым» псориаз считали, если на момент включения в исследование пациент уже получал системную терапию или если площадь поражения кожи составляла 10% и более – в соответствии с консенсусным заявлением международного совета по псориазу.
Для оценки взаимосвязи между уровнем физической активности и тяжестью псориаза использовали логистическую регрессию. Были построены 3 модели: нескорректированная, скорректированная на возраст и пол – и многофакторная модель с единовременно введенными поправками на возраст (<40 лет, 40-60 лет и >60 лет), пол, ИМТ (≥30 или <30 кг/м²), уровень образования, наличие привычки к табакокурению («в настоящем», «бывший курильщик», «никогда не курил»), длительность заболевания (<10, 10-30, >30 лет), наличие гипертензии и сахарного диабета 2-го типа.
«Низкий» уровень физической активности зарегистрировали у 20% опрошенных; «средний» – у 36%, «высокий» – у 44%. У пациентов, ведущих малоподвижный образ жизни, значимо чаще встречались гипертензия и сахарный диабет 2-го типа, а также были выше значения ИМТ и окружности талии и бедер.
Результаты многофакторного логистического регрессионного анализа показали, что высокий уровень физической активности был последовательно связан с понижением шансов на среднетяжелое и тяжелое течение псориаза во всех 3 моделях (отношение шансов (ОШ) 0,37, 95% доверительный интервал (ДИ) 0,18-0,71; p<0,001).
В качестве ограничения качества результатов исследования указали отсутствие данных о наличии у пациентов расстройств депрессивного спектра.
По сообщению авторов, полученные результаты могут быть опосредованы противовоспалительными эффектами физической активности: при уменьшении объема жировой ткани происходит стимуляция выработки противовоспалительных медиаторов (например, адипонектина) и снижается уровень провоспалительных медиаторов (лептина, фактора некроза опухоли-α и IL-6; причем IL-6 проявляет удивительную двойственность: сокращающаяся мышца выделяет его как противовоспалительный миокин). Кроме того, интенсивные физические нагрузки стимулируют гипоталамо-гипофизарно-надпочечниковую ось и симпатическую нервную систему, временно повышая уровни кортизола и катехоламинов, также оказыващих противовоспалительное действие.

В зарубежном журнале, посвященном исследованиям в области косметики и косметологии, д-р С.Парротт и соавторы представили результаты исследования, в котором оценивали потенциал репаративной поддержки, антимикробные и противовоспалительные свойства экстракта смолы ели обыкновенной, а также крема на основе 30% такового экстракта. Провели предварительную оценку эффективности, переносимости и косметической приемлемости этих средств у взрослых с легким течением акне.
Химический состав экстракта определили с помощью газовой хроматографии с масс-спектрометрией. Противомикробную активность в отношении Cutibacterium acnes оценивали путем определения минимальной подавляющей концентрации (МПК) действующих веществ, тестирования времени гибели микроорганизмов (в оригинальной формулировке – метод «time-kill») и инокуляции кремового продукта.
Противовоспалительный эффект и потенциал репаративной поддержки оценивали на стимулированных липополисахаридами (ЛПС) кератиноцитах, измерив уровни активности IL-1α, IL-6 и IL-8 – а также на дермальных фибробластах путем оценки синтеза клеточных белков.
Также соавторы проверили, способны ли активные компоненты экстракта связываться с ключевыми белками, участвующими в воспалительных реакциях (в том числе с факторами транскрипции NF-κB и PPARγ, а также с ферментами IKKβ и JNK1). Трехмерные структуры этих белков были предварительно построены с помощью системы искусственного интеллекта.
Безопасность оценивали с помощью метода диффузии в агар и 48-часового аппликационного тестирования на добровольцах. Клиническую эффективность изучали в 28-дневном открытом исследовании без контрольной группы с участием 31 взрослого добровольца с легкой формой акне на коже лица.
В качестве основных компонентов экстракта были идентифицированы p-кумаровая кислота, смоляные кислоты и лигнаны – пинорезинол, изоларицирезинол и секоизоларицирезинол.
Исследователи установили, что МПК экстракта в отношении C. acnes составляет 30%. При этой концентрации через 8 часов наблюдалось снижение количества бактерий более чем на 4,9 log10; крем, содержащий 30% экстракта, в инокулированной форме обеспечивал снижение на 4,03 log10 через 8 часов.
В простимулированных ЛПС кератиноцитах крем снижал уровень активности IL-1α на 14-17%, IL-6 – на 22-39%, IL-8 – на 16-26%. В дермальных фибробластах синтез клеточных белков под воздействием крема увеличивался на 35-50% в течение 24-48 часов.
С помощью компьютерного моделирования обнаружили потенциальные взаимодействия лигнанов и p-кумаровой кислоты с белками IKKβ, JNK1, NF-κB и PPARγ. Признаков цитотоксичности или раздражения при тестировании не выявили.
Общее количество элементов акне у участников исследования клинической эффективности продуктов снизилось на 26,8% (p<0,0001). Количество папул снизилось на 52,1% (p=0,001), комедонов – на 17,6% (p<0,0001). Косметическая приемлемость оказалась благоприятной у 87% участников, случаев непереносимости не зарегистрировали.
По словам авторов, полученные результаты прокладывают путь к дальнейшим клиническим исследованиям с достаточной статистической мощностью. И особенно тех, в которых контрольная группа получала бы не действующее вещество, а его основу (носитель) без активного компонента, что позволило бы разделить эффект самого экстракта – и эффект основы крема.

В международном журнале, посвященном исследованиям в области влияния питания на здоровье, д-р Х.Ситан и соавторы опубликовали результаты поперечного исследования, в котором оценивали влияние образа жизни и пищевых привычек на тяжесть акне у молодых людей в Северной Иордании.
Проинтервьюировали 423 пациента с акне (средний возраст – 20,2 года), обратившихся в дерматологические клиники: участники исследования предоставили информацию о своих пищевых привычках, уровне физической активности и повседневного психологического стресса, а также качестве сна. Факторы, связанные со «среднетяжелой» и «тяжелой» выраженностью акне, выявляли с помощью многофакторного логистического регрессионного анализа. Оценку тяжести акне проводили по системе GAGS (англ. Global Acne Grading System).
Значимую взаимосвязь со «среднетяжелым» и «тяжелым» течением акне обнаружили для частого употребления в пищу фастфуда (скорректированное отношение шансов (сОШ) 1,56; 95% доверительный интервал (ДИ) 1,21-1,81) и сладостей (сОШ 1,51; 95% ДИ 1,15-1,98), недостатка сна (сОШ 1,19; 95% ДИ 1,02-1,36) и высокого уровня психологического стресса (сОШ 1,63; 95% ДИ 1,28-1,93).
Снижали вероятность «тяжелого» течения регулярное употребление в пищу фруктов и овощей (сОШ 0,66; 95% ДИ 0,41-0,84) и регулярная физическая активность (сОШ 0,76; 95% ДИ 0,44-0,89).
Post hoc анализ входящих в рацион пациентов молочных продуктов показал, что употребление йогурта (сОШ 0,65; 95% ДИ 0,53-0,83) и лабне (сОШ 0,63; 95% ДИ 0,51-0,79) – густого кисломолочного продукта, получаемого путем процеживания йогурта для удаления лишней сыворотки – также снижало риск «среднетяжелого» и «тяжелого» течений, в то время как неферментированное молоко в диете, напротив, риск усугубляло (сОШ 1,37; 95% ДИ 1,12-1,68).
Авторы подчеркивают, что полученные результаты носят гипотезообразующий характер и требуют подтверждения в проспективных исследованиях: только впоследствии можно будет вести речь о конкретных диетических рекомендациях.

В международном журнале для дерматологов д-р Д.Эльгинди и соавторы опубликовали обзор, посвященный распространенности, клиническим особенностям и механизмам возникновения неиммунологических местных и кожных реакций на инъекционное введение агонистов рецепторов глюкагоноподобного пептида-1 (ГПП-1).
Соответствующие данные о применении тирзепатида, семаглутида, лираглутида, эксенатида, дулаглутида и ликсисенатида были получены из государственной системы отчетности о нежелательных явлениях (англ. FAERS, Food & Drug Administration Adverse Event Reporting System).
В анализ включили 442 567 отчетов о возникновении нежелательных явлений: 159 663 – после тирзепатида, 85 837 – после семаглутида, 79 276 – после эксенатида, 77 028 – после дулаглутида, 40 590 – после лираглутида и 173 – после ликсисенатида. Из общего числа отчетов 137 412 (31,0%) касались кожных и местных реакций: категория оказалась третьей по частоте возникновения среди всех нежелательных явлений (хотя показатель были очень близок к таковым для ведущих категорий – «Нарушения со стороны желудочно-кишечного тракта» (141 614 отчетов; 32,0% от общего числа) и «Травмы, отравления и осложнения процедур» (140 309; 31,7%).
Наибольшая доля местных и кожных нежелательных явлений пришлась на применение эксенатида (53,1% случаев). Затем следовали применение дулаглутида (33,5% случаев) и тирзепатида (32,6%). Список замыкали применение лираглутида (17,1% случаев), семаглутида (12,2%) и ликсисенатида (6,9%).
Чаще всего отмечали интенсивные болевые ощущения и кровоточивость в месте введения препарата, а также возникновение эритемы и/или уплотнений, образование гематом и/или отечности, чувство зуда. Также пациенты сообщали о развитии дизестезий, гранулематозных реакций, узелковых образований и гипергидроза.
Выраженность большинства реакций оценивалась как «незначительная» или «умеренная», а их разрешением управляли с помощью симптоматического лечения без отмены назначенного препарата.

В международном журнале, посвященном клиническим исследованиям в дерматологии, д-р Д.Руис Дасильва и соавторы представили результаты исследования, в котором оценивали отношение пациентов с атопическим дерматитом к современным методам лечения.
Соавторы разработали опросник из 32 вопросов, который был предложен всем посетителям с атопическим дерматитом на конференции Eczema Expo в 2024 году. Принять участие в исследовании изъявили желание 40 респондентов.
По итогам оценки «приоритетов в терапии» важнейшими параметрами оказались контроль зуда (указали в опроснике 70% участников), улучшение состояния кожи и особенно ее очищение (58% участников), безопасность назначенных препаратов и минимальный риск развития нежелательных явлений (50% участников).
Среди тех, кто «переходил с начальной местной терапии на другую из-за ее неэффективности» (37 участников), 38% перешли на системный препарат. Среди тех, кто «уже использовал системные препараты таргетного действия» (22 участника), 18% сменили системный препарат на другой, 4,5% добавили в схему лечения еще 1 системный препарат, 32% добавили местные средства, а 45% не меняли начальную системную терапию. Основными причинами для «смены системного препарата» или «добавления местного лечения к системному» были недостаточное очищение кожи и недостаточный контроль зуда.
Среди респондентов, «готовых рассмотреть новый системный препарат», 94% проявили интерес к тесту, который бы показал, какой из системных таргетных препаратов подействует лучше всего именно в их случае.
Авторы делают вывод, что полученные данные свидетельствуют о клинической потребности в персонализированном терапевтическом руководстве при атопическом дерматите – особенно с учетом того, что методы системного лечения различаются в том числе по способам введения препарата, стоимости и требованиям к наблюдению.