В зарубежном журнале для дерматологов д-р Я.Радхи и соавторы опубликовали результаты исследования, в котором оценивали безопасность и клиническую эффективность применения лазера желтого спектра с длиной волны 577 нм у пациентов со стероидной розацеа (СР).
В проспективное исследование вошли 50 пациентов с СР (средняя продолжительность применения кортикостероидов составила 43,2±36,95 месяца). При отборе исключали лиц младше 20 лет, беременных, пациентов с аутоиммунными заболеваниями и обладателей V или VI фототипов кожи по Фитцпатрику.
Пациентам проводили терапию желтым лазером 577 нм (мощность 20-23 Вт, длительность импульса 16-20 мс, плотность покрытия 50%). Состояние кожи оценивали до каждой процедуры и через 1 месяц после завершения курса.
Наиболее частым подтипом розацеа в исследуемой группе был эритематозно-телеангиэоктатический (38 из 50 пациентов). У 8 пациентов форма розацеа была эритематозной, у 4 – папуло-пустулезной. Среди пациентов с телеангиэктазиями (n=42) преобладающим типом сосудистого рисунка был звездчатый (28 из 42 пациентов). У 10 пациентов наблюдали древовидный капиллярный рисунок, а у 4 – более глубокие сосудистые изменения (синие телеангиоэктазии).
По итогам курса процедур пациенты главным образом отметили снижение выраженности жжения (у 13 из 50 пациентов; улучшение на 85,8%) и видимого покраснения кожи (43/50; улучшение на 84,1%). Снизилось и количество папуло-пустулезных элементов (8/50; улучшение на 79,7%).
Клинически лазерная терапия приводила к значимому снижению эритемы (47/50; улучшение на 87,0%) и приливов (33/50; улучшение на 79,3%). Менее заметное влияние лазер желтого спектра оказывал на сухость кожи (32/50; улучшение на 17,7%), шелушение (17/50; улучшение на 23,5%), выраженность морщин (2/50; улучшение на 27,8%) и количество комедонов (9/50; улучшение на 35,1%).
Также, по словам авторов, эффективность терапии лазером желтого спектра может зависеть от морфологии телеангиэктазий: звездчатый сосудистый рисунок поддается лечению гораздо легче, нежели более глубокие сосудистые изменения.

На ежегодной Атлантической конференции дерматологов в 2026 д-р С.Дж.Орлоу выступил с докладом о диагностике и лечении андрогенетической алопеции (АгА) у подростков.
По словам д-ра Орлоу, в одном из проведенных им исследований на долю АгА пришлось 42% всех случаев алопеции у подростков в возрасте 12-19 лет. При этом на втором месте была гнездная алопеция (34% пациентов), а на третьем телогеновая алопеция (11%).
Распространенность АгА у подростков существенна, при этом риск развития заболевания увеличивается с возрастом (по результатам одного из исследований, доля подростков с АгА возрастала с 9,3% в 15 лет до 16,8% в 17 лет). У мальчиков АгА встречается примерно в 3 раза чаще, чем у девочек.
Среди ключевых диагностических признаков АгА у подростков д-р Орлоу выделил трихоскопические находки: увеличение доли пушковых волос (>10%), вариабельность диаметра волосяных стержней и наличие перифолликулярных муфт. В рамках диагностического поиска необходимо учитывать эндокринные и метаболические нарушения: заболевания щитовидной железы, полиэндокринный метаболический овариальный синдром (ПМОС), инсулинорезистентность и нарушения функции надпочечников.
При наличии семейного анамнеза и при положительном результате теста на выдергивание волос (выпадают 6 и более волос при легком потягивании за прядь из 40-60 волос) вероятность андрогенетической природы алопеции выше.
Среди факторов, способствующих развитию АгА, были названы прием изотретиноина, начало применения оральных контрацептивов, а также инсулинорезистентность (выявлена у 33% пациентов), дефицит железа и витаминов группы B (выявлен у 84% пациентов) и витамина A.
В ретроспективном обзоре с задействованием данных 203 пациентов моложе 18 лет у 24,1% пациентов наблюдалось ожирение, у 24,8% – избыточный вес. У 8,3% пациентов (из которых 71% девочки) АгА развилась до наступления пубертата.
Исследователи предположили целесообразность оценки не только уровней витаминов, инсулина, ферритина и функции щитовидной железы, но также и липидного профиля и половых гормонов (пролактина, ФСГ и ЛГ) перед назначением лечения таким пациентам.

На ежегодной Атлантической конференции дерматологов в 2026 д-р А.Гарг и д-р Д.С.Кан выступили с докладом о хирургическом лечении гнойного гидраденита (ГГ).
Несмотря на значительное расширение арсенала высокоэффективных системных противовоспалительных препаратов для лечения ГГ в последние годы, хирургическое вмешательство при этой нозологии сохраняет свою актуальность, особенно для ускоренного разрешения тяжелых очагов.
Соавторы провели ретроспективный анализ данных о 7 пациентах (в возрасте от 17 до 64 лет) с ГГ III стадии по Херли, которым амбулаторно было проведено оперативное лечение очагов ГГ с использованием CO2-лазера и последующей марсупиализацией. В общей сложности было прооперировано 11 очагов (расположенных преимущественно в подмышечных впадинах).
Полная реэпителизация без формирования открытых свищей и/или необходимости послеоперационного дренирования была достигнута во всех 11 случаях. Время заживления составило от 3 до 6 месяцев.
Рецидивирование наблюдалось только в 3 случаях из 11. Осложнений и госпитализаций во время проведения операций не было зарегистрировано, послеоперационный период протекал благополучно. Послеоперационную боль в области проведения лечения большинство пациентов оценили как минимальную.
Также авторы представили обзор 55 предшествующих исследований с участием 3914 пациентов, в которых также оценивалась эффективность и исходы вскрытия и иссечения очагов ГГ. После вскрытия очагов рецидивы возникали на 50% реже, чем после иссечения (14,5% в сравнении с 30% соответственно; p=0,015). При вскрытии также значительно реже возникали послеоперационные осложнения (12% в сравнении с 26% при иссечении; p<0,001).

В зарубежном журнале для дерматологов д-р Э.У.Армстронг и соавторы опубликовали результаты исследования эффективности онлайн-модели командной помощи (МКП) в сравнении с очным посещением врача пациентами с атопическим дерматитом (АтД).
В рандомизированное контролируемое исследование вошли 300 детей (в возрасте от 1 года) и взрослых с подтвержденным диагнозом АтД из 8 амбулаторных клиник. Участников случайным образом поделили на две равные группы: группу МКП и группу традиционного очного наблюдения. Длительность исследования составила 12 месяцев, средний возраст участников – 34,6 года; 70,3% пациентов женщины. Перед началом исследования, а также через 3, 6, 9 и 12 месяцев пациентам проводилась оценка состояния по дерматологическому индексу качества жизни (ДИКЖ) или опросникам EQ-5D-5L/EQ-5D-Y.
Пациенты из группы МКП отправляли истории болезни и клинические фотографии кожи онлайн, после чего дерматологи и врачи первичного звена координировали диагностику, лечение, наблюдение и общение с пациентами через защищенную асинхронную платформу.
По итогам сравнения данных, полученных от пациентов обеих групп, выяснили: по каждому из параметров качество жизни пациентов из группы МКП оказалось сравнимо с таковым для пациентов из группы очных визитов: разница оценки по ДИКЖ между группами составила 0,12 (95% доверительный интервал (ДИ): -0,18-0,42).
Для опросников EQ-5D-5L/EQ-5D-Y разница в среднем изменении индекса полезности полученной помощи между группами составила 0,00 (95% ДИ: 0,01-0,01), а в среднем изменении оценки состояния кожи по визуальной аналоговой шкале – -0,11 (95% ДИ: -0,70-0,48).
Пациентам из группы МКП для получения первичной оценки требовалось значительно меньше времени по сравнению с группой очных визитов (51,6 против 65,9 минут; P=0,03), хотя время последующих консультаций было сопоставимо.

В американском журнале для дерматологов д-р А.В.Амштуц и соавторы представили результаты исследования, в котором сравнивали эффективность средств для наружного применения при розацеа.
В сетевой мета-анализ включили отобранные из открытых баз данных 32 рандомизированных клинических исследования с участием 11399 пациентов (средний возраст 49,4 года) со II и III степенями тяжести розацеа. Оценивали воздействие 10 препаратов для наружного применения, включая метронидазол, ивермектин, азелаиновую кислоту, миноциклин, инкапсулированный бензоилпероксид, бримонидин, оксиметазолин и сульфацетамид. Период наблюдения в большинстве исследований составил от 8 до 16 недель.
Для ивермектина обнаружили большую эффективность в отношении снижении количества воспалительных элементов в сравнении с метронидазолом (средняя разница (СР) 4,17; 95% доверительный интервал (ДИ) 1,85-6,48), а также более высокую вероятность улучшений по шкале IGA (СР 10,31; 95% ДИ 2,85-17,77).
Применение инкапсулированного бензоилпероксида также оказалось эффективнее лечения метронидазолом в отношении снижения числа воспалительных элементов (СР 4,14; 95% ДИ 0,62-7,66) и при оценке состояния кожи по шкале IGA (СР 15,51; 95% ДИ 2,35-28,68). Из-за возникновения нежелательных явлений пациенты отказывались от продолжения терапии каждым из исследуемых препаратов с сопоставимой частотой. Однако пациенты чаще отказывались от продолжения лечения инкапсулированным бензоилпероксидом в сравнении с метронидазолом (СР 8,33; 95% ДИ 0,45-16,22).
Миноциклин и азелаиновая кислота не показали значимых различий во влиянии на состояние пациентов по сравнению с метронидазолом.

В американском журнале для дерматологов д-р С.А.Амджад и соавторы опубликовали результаты исследования, посвященного сравнению коморбидностей и исходов у пациентов с карциномой Меркеля (КМ), пациентов с другими типами злокачественных новообразований (ЗНО), а также здоровых лиц.
В ретроспективное одноцентровое когортное исследование включили данные 1092 пациентов с КМ (средний возраст пациентов составил 72 года; из общего числа участников 66,4% – мужчины, 91,6% – представители европеоидной расы). Данные о них сопоставили с таковыми о лицах без КМ и о пациентах с другими видами ЗНО (меланома, рак легкого, колоректальный рак, рак молочной или предстательной желез, глиобластома, кожная Т-клеточная лимфома).
Пациенты с КМ по сравнению с другими группами в анамнезе имели гораздо больше эпизодов госпитализации (53,5% из числа участников против 31,6%) и пребывания в отделении реанимации и интенсивной терапии (13,1% против 7,3%), (p<0,0001).
Общее количество летальных исходов также было значительно выше среди пациентов с КМ (p<0,0001). Внутри этой группы снижался и показатель выживаемости: через 12 месяцев – 82,7% в группе КМ против 94,2% в группах без КМ; через 18 месяцев – 78,0% против 93,3%; через 24 месяца – 73,5% против 92,8%; через 60 месяцев – 58,5% против 86,0%; через 120 месяцев – 45,4% против 73,8%.
У пациентов с КМ чаще встречались заболевания (в т.ч. злокачественные) кроветворной и лимфатической систем; иммунодефицитные состояния; заболевания сердца, сосудов, печени, почек, легких, а также ЗНО кожи и солидные опухоли.
КМ характеризовалась худшими исходами по сравнению с меланомой, раком молочной или предстательной желез и кожной Т-клеточной лимфомой, но лучшими исходами по сравнению с раком легкого, колоректальным раком и глиобластомой.

В зарубежном журнале для дерматологов д-р Ш.Хэ и соавторы опубликовали результаты исследования, в котором изучали факторы риска развития вульгарных акне у пациентов с розацеа.
В поперечное исследование включили 300 пациентов с диагнозом розацеа. Сбор данных об образе жизни, схемах ухода за кожей и пищевых привычках пациентов проводился с помощью валидированного опросника. Для анализа факторов риска развития акне использовали метод мультиномиальной логистической регрессии (МЛРА) в исполнении специальной модели искусственного интеллекта. Также задействовали анализ в подгруппах факторов риска и построение гладких кривых созависимостей (кубический сплайн Крюгера).
Из числа участников исследования доля больных акне составила 30,33%, что значительно превосходит общепопуляционный показатель в 14,83%. Результаты МЛРА показали, что важным защитным фактором в отношении развития вульгарных акне являлась здоровая продолжительность сна (отношение шансов (ОШ)=0,738 (0,589-0,926), p<0,05), в то время как использование солнцезащитных средств определили как фактор риска развития акне (ОШ=2,602(1,083-6,249), p<0,05). Результаты дополнительного статистического анализа показали сильный дозозависимый эффект продолжительности сна в отношении риска развития акне (т.е. чем дольше сон, тем меньше риск акне; общ.p<0,05, нелинейн.p=0,86).
Авторы заключили, что пациентам с коморбидными кожными заболеваниями могут быть полезны получаемые от врача индивидуальные рекомендации по образу жизни и гигиене сна.