В журнале американской академии дерматологии д-р А.Спиндлер и соавторы опубликовали результаты ретроспективного обзора публикаций, посвященных динамике роста волос на фоне перорального приема миноксидила в низких дозировках у пациентов с андрогенетической алопецией (АГА).
В исследование включили 178 пациентов с АГА, получавших миноксидил per os (средний возраст 42,4 года; 61,9% – женщин).
Средняя стартовая дозировка – 1,25 мг/день, у 65,2% дозировку повышали в процессе лечения.
Средний срок наблюдения составил 18 месяцев.
Плотность волос значимо увеличивалась уже к 3-6 месяцу лечения (+16,1 волос/см²) и оставалась на стабильном уровне в интервалах 6-12 месяцев (+16,2) и 12-36 месяцев (+19,0).
Средний диаметр волоса значимо улучшился к 3-6 месяцам (+3,0 мкм) и 6-12 месяцам (+2,4 мкм), однако к периоду 12-36 месяцев от начала лечения эта разница перестала быть значимой (что, по мнению авторов, может отражать прогрессирование АГА).
Д-р А.Спиндлер и соавторы заключили, что пероральный прием миноксидила приводит к увеличению плотности волос уже через 3-6 месяцев с последующей стабилизацией, в то время как улучшение диаметра волос происходит на ранних этапах, после чего со временем снижается.
Для лучшего понимания долгосрочной динамики и определения необходимости повышения дозировки миноксидила и/или назначения дополнительной терапии, по мнению авторов, необходимы проспективные исследования с длительным наблюдением.

В зарубежном журнале дерматологических исследований д-р М.Ким и соавторы из США опубликовали статью, посвященную оценке применимости минимально инвазивных липких лент (tape strips) для диагностики иммунных маркеров и маркеров гиперплазии эпидермиса при редких формах ихтиоза.
В ходе исследования с помощью липкой ленты собрали образцы кожи у 27 больных ихтиозом (синдром Нетертона, врожденная ихтиозиформная эритродермия (ВИЭ), пластинчатый ихтиоз (ПИ), эпидермолитический ихтиоз (ЭИ)) и у 18 здоровых добровольцев из двух медицинских центров.
У больных любым ихтиозом значительно выше была активность маркеров Th17 (CCL20, ИЛ-36G, ИЛ-6) и Th22 (S100A7/8/9, PI3, SERPINB4) (примерно в 11-228 раз выше; p < 0,05).
Только у пациентов с синдромом Нетертона наблюдалась активация ИЛ-17A/F, ИЛ-23A и ИЛ-22.
Тяжесть заболевания (по индексу IASI) положительно коррелировала с экспрессией керамидсинтазы 3 (CERS3) и нескольких генов «позднего рогового слоя».
Взаимосвязи между транскриптомами липких лент и биоптатов были признаны статистически значимыми для всех форм ихтиоза, что подтверждает валидность метода.
Авторы исследования пришли к выводу, что липкие ленты могут считаться минимально инвазивным, ценным методом для изучения ихтиозов, что особенно важно с учетом преобладания пациентов детского возраста и значительную степень различий в выраженности ответа на лечение.

На ежегодном съезде Американского общества контактного дерматита д-р Э.Д.Джавахери из клиники Мейо и соавторы представили обзорную работу, посвященную аллергическому контактному дерматиту (АКД), вызванному спортивным инвентарем и формой у детей.
Авторы проанализировали 30 статей о «спортивном» АКД у детей и подростков (до 18 лет) за период с 1980 по 2024 год.
Одним из основных «провокаторов» АКД были признаны щитки для голеней (ММА, кикбоксинг, муай-тай и другие единоборства), в которых содержались формальдегид, ускорители вулканизации резины, красители, а также относительно недавно идентифицированный аллерген ацетофеноназин.
Другой частой причиной АКД у юных спортсменов оказались очки, также содержащие аллергенные ускорители вулканизации резины, антиоксиданты, фенол-формальдегидную смолу или силикон.
Еще к «источникам» АКД отнесли баскетбольные и волейбольные мячи, вратарские перчатки, компоненты спортивного тейпа, а также часто используемые солнцезащитные кремы и отдушки.
Исследователи заключили, что спортивное оборудование является частой причиной АКД у детей и подростков, и призвали родителей внимательно относиться к составу изделий, а также предоставлять врачам полный анамнез – а врачей, соответственно, уточнять, занимается ли ребенок с АКД спортом для своевременного выявления причинного аллергена.

В крупном зарубежном научном журнале д-р Цз.Тан и соавторы из Китая опубликовали результаты исследования, посвященного изучению механизмов, посредством которых психологический стресс усугубляет воспаление при атопическом дерматите (АтД.
Авторы провели ретроспективный анализ пациентов с АтД, а также использовали мышиные модели АтД, причем мышей подвергали стрессу.
Выяснилось, что у больных АтД наблюдалась взаимосвязь между стресс-индуцированной эозинофилией и тяжестью кожного воспаления.
У мышей периферические симпатические нервы (а не ось гипоталамус-гипофиз-надпочечники) опосредовали стресс-индуцированное ухудшение воспаления. Химическая симпатэктомия оказывала «защитный» эффект: воспаление на фоне стресса не становилось более выраженным после такого вмешательства.
Авторам удалось выявить особую субпопуляция иннервирующих кожу Pdyn+ норадренергических симпатических нейронов, которая «отвечает» именно за развитие стресс-индуцированного дерматита и эозинофилии.
Эти нейроны выделяют хемокин CCL11, который через рецептор CCR3 способствует хемотаксису эозинофилов.
Кроме того, ключевую роль в обострении АтД на фоне стресса, как выяснилось, играет адренергическая передача сигнала через бета-2-адренорецепторы (Adrb2) на эозинофилах: «выключение» этих рецепторов в эозинофилах ослабляет стресс-индуцированное обострение кожного процесса.
Авторы заключили, что психологический стресс усугубляет АД-подобное воспаление через Pdyn+ нейроны, которые рекрутируют и активируют эозинофилы по оси CCL11-CCR3 и через Adrb2. Стресс-индуцированная эозинофилия, по их мнению, может служить потенциальным биомаркером тяжести АтД, а воздействие на ось «Pdyn+ нейрон-эозинофил» может стать новой терапевтической мишенью для снижения «воспалительных последствий» психологического стресса.

В журнале американской академии дерматологии д-р Р.Чжан и соавторы из США опубликовали статью, в которой сравнивается риск лекарственного поражения печени (ЛПП) при приеме системных противогрибковых препаратов у пациентов с хронической болезнью печени (ХБП) и онихомикозом.
Исследователи проанализировали базу данных TriNetX за период с 2005 по 2025 год и после сопоставления по склонности сравнили риск ЛПП для различных противогрибковых препаратов.
В качестве «референсного» препарата для сравнения выбрали флуконазол.
Выяснилось, что прием тербинафина был связан с наименьшим риском ЛПП в сравнении с флуконазолом (2,81% и 5,24% соответственно; относительный риск (ОР) 0,54; p = 0,0021).
Наиболее опасным же для печени был признан вориконазол (23,13% в сравнении с 6,12%; ОР 3,78; p = 0,0001).
Риск ЛПП на фоне приема итраконазола был сопоставим с флуконазолом (4,76% для обоих).
Для позаконазола и кетоконазола различия не достигли статистической значимости (авторы отметили, что интерпретация полученных данных была ограничена малым размером выборки).
В итоге д-р Р.Чжан и др. пришли к выводу, что тербинафин остается препаратом выбора для лечения онихомикоза среднетяжелого и тяжелого течения у пациентов с ХБП.

В зарубежном дерматологическом журнале д-р Я.Салари и соавторы из Великобритании опубликовали результаты ретроспективного анализа заболеваемости и бремени акне гладкой кожи туловища.
В исследование включили данные 2038 пациентов из одной из британских баз за 2001-2020 гг.
Тяжесть акне оценивали по десятибалльной шкале Лидса, также использовались индексы DLQI и HADS.
Заболеваемость акне туловища (включая акне только на коже туловища и сочетанное поражение кожи туловища и лица) составила по результатам проведенного анализа 63,6% (1,7% + 61,9%) – это выше, чем оценка в предшествующих публикациях (~50%).
У пациентов с сочетанной формой (акне лица + туловища) были значимо выше показатели DLQI (p = 0,025) и HADS (p = 0,047) в сравнении с больными, у которых поражена было только кожа лица, что свидетельствует о большем нарушение качества жизни и психосоциальном дистрессе вне зависимости от тяжести акне.
При анализе отдельных пунктов DLQI у пациентов с сочетанным поражением кожи лица и туловища было выявлено большее бремя симптомов (вопрос 1; p = 0,048), в том числе приводящих к нарушениям трудоспособности или возможности посещать учебные занятия (вопрос 7; p = 0,031).

В зарубежном журнале для дерматологов и косметологов вышла статья д-ра Л.Чжэна и соавторов из Китая, посвященная оценке высокочастотного ультразвукового исследования (ВЧУЗИ) и цветного допплеровского картирования (ЦДК) для оценки эффективности терапии акне средней и тяжелой степени.
В исследование включили 30 пациентов с акне среднетяжелого и тяжелого течения (средний возраст 21,1 года; 53,3% женщины). ВЧУЗИ и ЦДК проводили до начала лечения, затем на 4 и 12 неделях терапии.
Результаты ВЧУЗИ отражали достоверное улучшение (p < 0,05) нескольких параметров после лечения.
До лечения наблюдалось полное совпадение (κ = 1,0) между клинической оценкой состояния кожи по Пиллсбери и ультразвуковой оценкой (SSSA) у всех 30 пациентов.
После лечения ультразвуковая оценка кожи были лучше клинической у 56,7% пациентов, и результаты клинической оценки стали слабо коррелировать с результатами ВЧУЗИ (κ = 0,3), хотя статистическая значимость полученных различий и была ограничена из-за размера выборки.
Авторы заключают, что ВЧУЗИ эффективно визуализирует глубокие очаги акне (узлы/кисты), и, хотя ультразвуковая оценка показывает «более медленное» снижение тяжести акне по сравнению с клиническим осмотром, она обеспечивает более объективную оценку.
ЦДК же позволяет «усилить» гемодинамический анализ. Комбинация ВЧУЗИ/ЦДК, по мнению исследователей, позволяет точнее оценивать тяжесть и прогноза при акне средней и тяжелой степени.