Исследователи из штата Флорида оценили эффективность применения имихимода для лечения пациентов с меланомой in situ, которые, как уточнил один из авторов работы д-р J.S.Zager, «исчерпали возможности хирургического лечения или отказываются от дальнейших операций в связи с упорным рецидивированием меланомы в рубце».
Д-р J.S.Zager и его коллеги провели ретроспективный анализ данных пациентов, получавших лечение по поводу рецидивирующей в рубце после иссечения инвазивной опухоли меланомы in situ или только меланомы in situ в период с 2019 по 2021 гг.
В исследовании приняли участие 10 пациентов, каждый из них или отказался от дальнейшего хирургического лечения или оно не было ему рекомендовано лечащим врачом, в связи с чем эти больные получали лечение наружным препаратом имихимода в течение 16 недель.
Из общего числа больных семерым уже проводились операции по иссечению меланомы, среднее число хирургических операций, проводимых одному пациенту, равнялось двум. Трое больных не подвергались ранее иссечению меланомы.
Применение имихимода привело к выздоровлению пациентов в 90% случаев, у семерых пациентов отсутствие опухоли было подтверждено результатами биопсии, еще у двоих – клинически, по данным конфокальной микроскопии.
Еще одному пациенту после курса имихимода потребовалась дополнительная операция по иссечению меланомы для достижения выздоровления.
«Очень важно проводить биопсию, микроскопию и после иссечения опухоли и применения имихимода», – пояснил д-р J.S. Zager, – «чтобы убедиться в том, что меланомы действительно больше нет».
Тем не менее, как указывают авторы, для более достоверной оценки эффективности предложенной схемы лечения пациентов с рецидивирующей меланомой требуется провести исследование с большей выборкой.

Анализ с помощью метода пространственной транскриптомики показал, что при бляшечном псориазе пораженная и непораженная кожа различаются только по степени выраженности проявлений болезни – то есть видимо здоровая кожа не является на самом деле здоровой, для нее свойственны все те же патологические изменения, характерные для псориаза, но в меньшей степени.
«Псориаз – сложное и многогранное заболевание, лепту в воспалительный процесс при псориазе вносят множество факторов, часто наблюдаются коморбидные заболевания», – рассказала д-р S.Naik, старший соисследователь, профессор из Нью-Йорка. – «У нас есть сильнодействующие препараты, направленные на купирование кожных симптомов, но нет должного понимания того, как болезнь распространяется с кожи на другие органы и системы организма – например, суставы при псориатическом артрите».
По мнению д-ра S.Naik и соавторов, результаты их работы позволяют расширить понимание того, какой вклад вносят в этот процесс молекулярные изменения в видимо здоровой коже.
С помощью пространственного транскриптомного профилирования д-р S.Naik и коллеги проанализировали 25 образцов биопсийного материала, полученных от 3 здоровых добровольцев и 11 пациентов с псориазом и псориатическим артритом.
Транскриптомный анализ выявил значительные различия в иммунных микронишах здоровой и воспаленной (при псориазе) кожи.
Ключевые особенности «больной» кожи, выявленные в исследовании – воспалительные изменения в супрабазальном слое, следы В-лимфоцитов.
«Холистический подход, оценка не только бляшек при псориазе, но и других участков кожи, даже непораженных – вот что позволяет увидеть и понять изменения, влияющие на тяжесть и течение болезни», – заявила д-р S.Naik.

Продолжительная фототерапия атопического дерматита УФВ-лучами не увеличивает риск развития рака кожи – к таким выводам пришли ученые из больницы Тайваньского национального университета под руководством д-ра Mei-Ju Ko.
«Известно, что ультрафиолетовое излучение является ключевым фактором риска развития опухолей кожи», – прокомментировали авторы работы. – «В этой связи безопасность УФВ-терапии представляется особенно важной для клиницистов».
В национальное популяционное когортное исследование д-ра M-J. Ko вошли 6205 пациентов с АтД, получавших фототерапию в период с 2001 по 2018 гг.
Анализ данных показал, что прохождение курсов фототерапии не увеличивало риск развития рака кожи у пациентов с АтД в сравнении со здоровыми добровольцами (HR = 0,91; 95% CI, 0,35-2,35), причем повышен не оказался риск ни меланомы, ни немеланомных опухолей кожи.
Количество пройденных сессий фототерапии также не влияло на риск развития онкологических заболеваний кожи.
«Полученные нами результаты только в очередной раз подтверждают безопасность фототерапии для пациентов с АтД – ранее аналогичные результаты были продемонстрированы в исследованиях популяций пациентов с псориазом, витилиго, ХБП», – скромно отметили исследователи.

Завершено исследование 2а фазы для оценки эффективности и безопасности пенки на основе 0,3% рофлумиласта в лечении себорейного дерматита.
«Себорейный дерматит – очень мучительное для пациента заболевание», – прокомментировал актуальность работы главный автор опубликованных в JAMA Dermatology результатов исследования д-р M.J.Zirwas из Огайо. – «Значительным шагом вперед в терапии себорейного дерматита станет разработка быстродействующего наружного препарата, который при этом будет безопасен для долгосрочного применения на коже лица и волосистой части головы».
В рандомизированном исследовании 2а фазы 226 взрослым пациентам (средний возраст 44,9 лет; 116 мужчин) предлагалось лечение себорейного дерматита пенкой с рофлумиластом (154) или плацебо (72) на протяжении 8 недель.
В качестве первичной конечной точки оценивалось достижение видимого выздоровления кожи или значительного улучшения по шкале IGA, а также снижение зуда, оцениваемого по шкале Worst Itch Numeric Rating Scale.
К 8 неделе исследования выздоровления или значительного улучшения состояния пораженной кожи достигли 73,8% больных из группы рофлумиласта – в группе контроля таких пациентов оказалось толькок 40,9%.
Также пациенты из группы рофлумиласта отмечали значительное уменьшение зуда.
Исследователи сообщают, что рофлумиласт пациенты переносили хорошо, однако число нежелательных реакций все же было выше, чем в группе контроля – в том числе, были зарегистрированы случаи мигрени и гиперкалиемии. Однако побочных эффектов, связанных с приемом препарата, отмечено не было.
«Если такие результаты мы получим и в третьей фазе, возможно, рофлумиласт станет новым стандартом лечения себорейного дерматита», – смело предположил д-р M.J.Zirwas.

Корейские ученые под руководством д-ра J.Y.Lee из Университета Ёнсе в Вонджу выяснили, что дети матерей с установленным диагнозом гнездной алопеции (ГА) чаще страдают не только от ГА, но и от коморбидных заболеваний.
Ретроспективное популяционное когортное исследование провели в Корее с использованием базы данных государственного медицинского страхования. В анализ включили более 67 тыс. новорожденных (51,8% мальчиков), рожденных в период с 2003 по 2015 гг. от матерей с ГА, а также более 670 тыс. младенцев рожденных у здоровых матерей составили группу контроля.
Возраст рожениц с ГА оказался выше, чем у здоровых женщин (31,2 и 30,9 года соответственно, P<0,001), также пациенткам с ГА чаще выполнялись операции кесарева сечения (41,2% в сравнении с 38,4% у здоровых женщин).
Помимо перечисленных факторов, в анализе также учитывались: тип медицинской страховки, уровень дохода, место жительства, анамнез других заболеваний матери.
Значительно выше у детей матерей с ГА оказался риск развития ГА, универсальной и тотальной алопеции, витилиго, атопических заболеваний, гипотиреоза и психиатрических заболеваний – причем риск последних еще выше был у матерей с универсальной/тотальной алопецией.

Д-р D.Seli из Йельского университета и его коллеги установили, что за развитие болезни Гровера – преходящего акантолитического дерматоза, поражающего кожу спины и груди, – ответственны мутации в гене ATP2A2. Мутации в этом же гене вызывают болезнь Дарье.
В ретроспективном исследовании, которое проводили в период с января 2007 по декабрь 2011 года, ученые выявляли в биопсийном материале однонуклеотидные полиморфизмы гена ATP2A2, чтобы определить, есть ли связь между наличием мутаций по типу замены одного нуклеотида и развитием болезни Гровера.
Из 15 образцов биоматериала, полученных от пациентов с болезнью Гровера, в 12 был выявлен полиморфизм ATP2A2, и только в 20% случаев мутаций в ATP2A2 у больных не обнаруживали. Чаще всего наблюдалась замена Ц>Т или Г>А.
По мнению ученых, полученные результаты свидетельствуют о прямой связи между полиморфизмом ATP2A2 и патогенезом болезни Гровера, а необнаружение мутаций в 20% образцов – о том, что существуют невыявленные полиморфизмы этого или других генов, также ответственные за развитие болезни.

Д-р W.J.Nahm и его коллеги из Нью-Йорка нашли эффективное средство для химиопрофилактики опухолей из кератиноцитов.
Комбинация 5% имихимода в форме крема, 2% раствора 5-фторурацила и 0,1% крема третиноина снижала риск развития БКК, ПКР кожи лица, ушей и волосистой части головы в течение года у 327 пациентов, принявших участие в ретроспективном исследовании.
Комбинированное средство пациентам предлагалось равномерно наносить на кожу вышеуказанных участков не менее чем 5 раз в неделю на протяжении шести недель, дни пациенты выбирали на свое усмотрение.
Через год после лечения проведенный анализ показал, что у больных, применявших химиопрофилактические препараты, риск развития БКК, ПКР оказался значительно ниже, чем оцениваемый в предшествующий год (OR = 0,06; 95% CI, 0,02-0,15) для кожи лица, ушей и ВЧГ или в текущий год для участков, не подвергавшихся нанесению экспериментального средства.
Более того, пациенты в среднем проходили меньше сеансов криотерапии после года лечения комбинацией имихимода, 5-фторурацила и третиноина, чем в предшествующий год.
Интересно, что эффективность химиопрофилактики оказалась выше для некурящих пациентов, чем для курильщиков – несмотря на наличие выраженного профилактического эффекта в обеих группах, у некурящих пациентов показатель риска развития в дальнейшем злокачественных новообразований кожи исследуемых зон оказался значительно ниже (OR = 0,02; 95% CI, 0,003-0,15 в сравнении с OR = 0,16; 95% CI, 0,05-0,53 у курильщиков).
В ходе терапии все пациенты отмечали разной степени выраженности эритему, жжение, шелушение, появление эрозий на участках кожи, на которые наносился экспериментальный препарат. Благодаря гибкой схеме нанесения, пациенты могли по своему усмотрению дозировать средство, делать «перерывы» в зависимости от кожной реакции.