В американском Journal of Clinical Investigation недавно опубликовали результаты исследования ученых из штата Орегон, свидетельствующие о том, что у пациентов, принимающих иммунодепрессант апремиласт, тяга к спиртному значительно снижается. В среднем на фоне терапии апремиластом количество потребляемых испытуемыми алкогольных напитков в день уменьшилось вдвое.
«В первый раз вижу такие [разительные изменения]», – прокомментировала полученные результаты д-р A. Ozburn, профессор поведенческих нейронаук и одна из главных авторов работы.
В ходе исследования д-р A. Ozburn и ее коллеги анализировали базу генетических данных в поисках веществ, предположительно способных подавлять экспрессию генов, ассоциированных с тяжелой алкогольной зависимостью. Одним из подходящих «кандидатов» на такую роль оказался апремиласт – противовоспалительное средство, одобренное американской FDA для лечения псориаза и псориатического артрита.
Действие препарата в отношении тяги к спиртному исследовали на двух уникальных мышиных моделях алкогольной зависимости, после чего оценивали влияние апремиласта на «алкоголизм» у мышей других линий по всей стране. Как выяснилось, апремиласт подавлял желание употребить спиртное в любой из моделей среднетяжелой и тяжелой алкогольной зависимости за счет повышения нейронной активности в прилежащем ядре – области мозга, которую принято считать ответственной за тягу к алкоголю.
После чего уже калифорнийские ученые провели двойное слепое плацебо-контролируемое исследование, в которое отобрали 51 пациента с алкогольной зависимостью; ранее испытуемые не обращались за помощью и не получали лечения по поводу этого расстройства. Наблюдение продолжали в течение 11 дней. В среднем на фоне приема апремиласта количество выпиваемых испытуемыми алкогольных напитков уменьшилось с пяти до двух, при этом пациенты отметили хорошую переносимость препарата.
«Вероятно, результаты нашей работы могли оказаться еще более впечатляющими, отбери мы в исследование зависимых от алкоголя больных, которые были бы замотивированы лечиться», – скептически заметила д-р B.Mason, главный автор экспериментальной работы.
Солидарна с коллегой и д-р A. Ozburn: «Клинические испытания нужно по возможности проводить с участием больных, которые ищут помощи, хотят вылечиться».
По приблизительным оценкам статистиков, в США ежегодно регистрируется 95 тыс. смертей, причина которых ассоциирована со злоупотреблением спиртным.

В ходе дерматологического семинара на Гавайях, с докладом о возможных путях развития терапевтических стратегий для лечения псориаза выступил председатель Орегонского медицинского исследовательского центра д-р A.Blauvelt.
Д-р A.Blauvelt обозначил шесть вариантов «терапии будущего»:
1) Разработка пероральных биологических препаратов
«В настоящее время по меньшей мере две фармацевтические компании занимаются разработкой малой молекулы, которая блокирует сигнальные пути IL-17 или IL-23 – препарат возможно будет принимать per os», – поделился докладчик.
Также д-р A.Blauvelt рассказал о текущих разработках «роботизированной пилюли», которая при проглатывании и попадании в тонкий кишечник будет доставлять биопрепарат в кишечную стенку с помощью автоматической инъекции – в настоящее время проводятся клинические испытания этой новинки на здоровых добровольцах.
2) Выявление «супер-респондентов»
Определение групп пациентов, которые лучше отвечают на терапию и которым возможно назначить схему лечения с «более редким» приемом препаратов, по мнению A.Blauvelt, очень перспективно.
«Чаще всего пациенты на биологической терапии спрашивают: почему я должен продолжать лечение? Меня ничего не беспокоит уже два-три года», – поделился клиническим опытом д-р A.Blauvelt.
3) Раннее начало лечения высокими дозами препаратов
«Это общая концепция для разных областей клинической медицины», – прокомментировал д-р. – «Сильно и быстро нанести удар по болезни, прежде чем она успеет зайти далеко».
4) Таргетирование резидентных Т-клеток памяти
«У больных с псориазом раннее таргетирование и уменьшение популяции резидентных Т-клеток в коже помогает снизить частоту рецидивов. Данные предшествующих исследований свидетельствуют о том, что блокирование IL-23 снижает количество резидентных Т-клеток памяти в кожи, а у блокаторов IL-17 такого эффекта нет. Возможно, этим различием обусловлен тот факт, что длительные ремиссии мы видим у пациентов, получающих лечение блокаторами IL-23: у них «выключены» кожные Т-клетки памяти».
5) Поддержка иммунной системы
Увеличение популяции регуляторных Т-клеток, по мнению A.Blauvelt, может способствовать снижению выраженности собственной воспалительной реакции у больных псориазом.
«Своего рода самозащита», – объяснил коллегам д-р A.Blauvelt.
6) Генная инженерия
Модификация генов по технологии CRISPR для полного излечения псориаза – настоящая «медицина будущего».
«Что если мы полностью «вырежем» рецептор IL-23? Весь сигнальный путь будет отключен. Как будет чувствовать себя пациент?»
На этот вопрос у современной медицины пока нет ответа.

Результаты различных исследований независимо показали, что пациентам, страдающим от сухости кожи и слизистых оболочек на фоне приема изотретиноина, помогают омега-3 полиненасыщенные жирные кислоты, то есть, «всем известный рыбий жир».
В одном из ретроспективных исследований приняли участие 1743 пациента с акне, получающих изотретиноин – изучалась частота встречаемости побочных эффектов получаемой терапии. Наиболее часто пациентов беспокоила сухость губ, хейлит, у многих больных также наблюдались иные нежелательные реакции на препарат: экзема, носовые кровотечения, сухость конъюнктивы.
В исследовании случай-контроль, проведенном учеными из Ирана, 118 пациентов с акне случайным образом были разделены на две группы: больные из первой группы получали только изотретиноин, второй группы – изотретиноин и пероральный препарат омега-3, лечение продолжалось в течение 16 недель. К 16 неделе сухость губ наблюдалась у 26% больных, получавших только изотретиноин, и только у 14% пациентов, терапевтическая схема для которых была дополнена капсулами омега-3. Аналогичные результаты были получены и в отношении других побочных эффектов – носовые кровотечения отмечали 11% больных из группы изотретиноина, 0% из группы изотретиноина + омега-3; сухость кожи – 11% в группе изотретиноина, 2% в группе изотретиноина + омега-3.
«Омега-3 – препарат, который очень легко рекомендовать пациентам, принимающим изотретиноин», – прокомментировал полученные данные д-р J.S. Barbieri из Бостона. – «Это дешево, безопасно, и, [по-видимому], действительно помогает справиться с неприятными побочными эффектами».
Д-р J.S. Barbieri также поделился печальным опытом из собственной практики в бостонской клинике:
«Хейлит развивается практически у всех больных, получающих изотретиноин», – признался он. – «Если пациент не жалуется на сухость губ, начинаешь задумываться: всасывается ли изотретиноин вообще?..»

Новейшие статистические данные, опубликованные Американским онкологическим сообществом (American Cancer Society, ACS), свидетельствуют о росте заболеваемости меланомой.
В 2022 году меланома в США заняла 5-е место по распространенности среди всех онкологических заболеваний – за год было выявлено 99780 новых случаев, зарегистрировано 7650 смертей. «Опередили» меланому по распространенности колоректальный рак, рак легких и бронхов, предстательной и молочных желез.
«Заболеваемость меланомой [в США] растет с начала 1990х», – признал дерматолог д-р D.E. Kent. – «Смертность держится приблизительно на том же уровне, может быть, незначительно снизилась».
Статистики ACS дали неутешительный прогноз на 2023 – ожидается около 97610 новых случаев меланомы, из них 58120 «планируется» диагностировать у мужчин, 39490 – у женщин. Количество летальных исходов меланомы в 2023 американские врачи-статистики приблизительно оценили как 7990 (5420 среди мужчин, 2570 – среди женщин).
Результаты исследования, проведенного ACS в 2017-2019 гг., свидетельствуют о том, что в течение жизни 2,1% граждан США, вероятно, «столкнутся» с диагнозом меланомы – на данный момент в США проживает более 1,3 млн пациентов, которым когда-либо был установлен такой диагноз, пятилетняя выживаемость больных меланомой в США оценивается как 93,7%.
Эпидемиологи США связывают рост заболеваемости, наиболее значительный среди белого населения, с увеличением солнечной экспозиции, изменением привычек, связанных с нахождением на открытом солнце, а также с фактом более частых обращений граждан США на плановые осмотры к врачам-дерматологам, в ходе которых нередко случайно обнаруживается меланома.
Несмотря на меньшую заболеваемость меланомой среди «цветного», неевропеоидного населения США, неблагоприятные исходы чаще всего наблюдаются именно у этой группы больных. У афроамериканцев значительно чаще меланома диагностируется на поздних стадиях, смертность темнокожих американцев от меланомы в 1,5 раза выше, чем у европеоидов. Еще хуже показатели среди латиноамериканской прослойки населения – у больных этой этнической группы меланома в 2,4 раза чаще диагностируется на третьей стадии, отдаленные метастазы выявляют в 3,6 раз чаще, чем в общей популяции.
Опухоли на слизистых оболочках, акральная и подногтевая формы меланомы также более распространены среди неевропеоидного населения США – такие различия , вероятно, обусловлены генетической предрасположенностью и наследственными факторами риска, такими как мутации в генах CDKN2A, CDK4, BAP1 и MCR1, синдром атипичного невуса, отягощенный семейный анамнез по раку кожи.
В ходе своего выступления на ежегодной конференции по опухолям кожи, д-р D.E. Kent не преминул обвинить в ухудшении ситуации по меланоме в США своих коллег, врачей первичного звена. По мнению дерматолога D.E. Kent, врачи общей практики и педиатры проводят неудовлетворительную работу с пациентами, не доносят до них сведения о важности и необходимости использования солнцезащитных средств. Рекомендуют регулярно пользоваться солнцезащитными кремами своим пациентам ВОПы и педиатры на менее чем 0,1% всех консультаций – такие результаты представили ученые в национальном исследовании амбулаторной помощи в США.
«Врачам первичного звена есть над чем поработать», – заметил д-р D.E. Kent. – «Задача обучить терапевтов и педиатров стоит главным образом перед нами, дерматологами».

Датское исследование случай-контроль, основанное на анализе национальных баз данных, выявило связь между приемом метотрексата и повышенным риском развития рака кожи.
В исследовании оценивались данные пациентов, рожденных в странах Скандинавии, которым с 2004 по 2018 гг. были установлены диагнозы базалиомы (БКК – 131447 больных), плоскоклеточного рака (ПКР – 18661 больной) или меланомы (26068 больных). Каждому больному соответствовали 10 «контрольных» участников, подобранных на основании пола и возраста.
Результаты, опубликованные в начале февраля в British Journal of Cancer, показали, что больший процент людей, ранее получавших лечение метотрексатом, чем в общей популяции, наблюдался среди пациентов с любой из форм рака кожи.
Предполагаемый риск развития рака, связанный с приемом метотрексата, составил 20-38% для БКК, 37-89% для ПКР и 13-61% для меланомы, причем чем большую дозировку метотрексата получал пациент, тем выше был риск развития опухоли – такая корреляция наблюдалась для БКК и ПКР, но не для меланомы.
Д-р S.Polesie, главный автор работы, заметил, что полученные результаты не стоит воспринимать как призыв не назначать метотрексат вовсе: «это эффективный и важный препарат, который помогает многим больным. Абсолютный риск развития рака вследствие лечения метотрексатом по-прежнему мал. Более того, метотрексат назначается очень часто – возможно, результаты нашего исследования попросту отражают рост заболеваемости раком кожи на популяционном уровне».
Между тем, у пациентов с псориазом в датском исследовании не было обнаружено значимого увеличения риска ПКР и меланомы на фоне лечения метотрексатом – повышенный риск сохранялся среди больных псориазом только для развития меланомы.
«Возможно, такие результаты обусловлены некоей ошибкой в статистическом анализе», – предположил д-р S.Polesie. – «Но их можно расценить и как обнадеживающие – для пациентов с псориазом и тех врачей, которые преимущественно назначают метотрексат в качестве первой линии системной терапии псориаза».
Также д-р S.Polesie указал на возможную связь полученных результатов с отличными паттернами нахождения на открытом солнце у пациентов с псориазом – «в этом состоит одно из ограничений дизайна нашего исследования: мы не оценивали степень солнечного облучения, факт применения светотерапии».

Исследователи из Центрального Южного университета в Чанша (Китай) обнаружили, что антидепрессант из группы селективных ингибиторов обратного захвата серотонина (СИОЗС) пароксетин обладает выраженной терапевтической эффективностью, хорошей переносимостью при лечении рефрактерной эритемы у пациентов с розацеа.
Д-р B.Wang и группа коллег связывают такой эффект со способностью пароксетина специфически ингибировать обратный захват 5-гидрокситриптамина (5-HT).
«Когда нарушается захват 5-НТ, кровеносные сосуды начинают расширяться и сужаться неправильным образом», – сообщили в своей работе китайские ученые. – «Многие [ранее опубликованные] исследования показали, что патогенез ряда воспалительных заболеваний кожи подразумевает высвобождение 5-НТ тучными клетками и тромбоцитами; нарушение обратного захвата 5-НТ наблюдается и при розацеа».
В проспективном двойном слепом рандомизированном клиническом исследовании приняли участие 97 пациентов с рефрактерной эритемой розацеа среднетяжелой и тяжелой степени в возрасте от 18 до 65 лет; участники основной группы (49 больных) получали в сутки 25 мг пароксетина, участники группы контроля (48) – плацебо. Терапия назначалась сроком 12 недель.
Ранние результаты оценивались в баллах по шкале CEA для оценки эритемы со стороны врача. Значимое улучшение наблюдалось у 42,9% из группы пароксетина и только у 20,8% больных группы контроля (P=0,02).
Разница сохранялась и при оценке отсроченных результатов – уменьшение «приливов» наблюдалось у 44,9% принимавших пароксетин (в сравнении с 25% у участников контрольной группы; P = 0,04), уменьшение выраженности жжения отмечали 46,9% пациентов основной группы (в сравнении с 18,8% в группе контроля; P = 0,003).
Впрочем, к концу 12 недели лечения значимой разницы в количестве элементов сыпи между участниками основной и контрольной групп не было (5,89 ± 16 и 12,79 ± 25,21 соответственно), а уменьшение выраженности телеангиэктазий оказалось сопоставимым у пациентов двух групп (42,9% и 43,8%).
Побочные эффекты лекарственной терапии отмечали 24,1% принимавших пароксетин и 11,1% участников контрольной группы, чаще всего больные жаловались на головокружение (10,3%), сонливость (10,3%), тошноту (8,6%), диспепсию (6,9%), мышечную дрожь (5,2%).
«Эффект плато в основной группе был достигнут в группе плацебо на 8 неделе наблюдения; в группе пароксетина же наблюдалось линейное улучшение состояния пациентов на протяжении всех 12 недель лечения», – отметили д-р B.Wang и соавторы. – «Это интересный клинический результат, и мы надеемся и рассчитываем, что продолжительное лечение пароксетином приведет к еще большему улучшению состояния кожи больных розацеа с рефрактерной эритемой».

Дерматолог на симпозиуме врачей южного побережья США (South Beach Symposium) призвал коллег перестать «запугивать» пациентов с атопическим дерматитом (АтД) возможными последствиями неправильной диеты.
«Многие [пациенты и даже врачи в США] убеждены, что главная причина АтД – это неправильное питание. Но внимательно проведенные исследования показывают обратное – исключение ряда или целых групп продуктов из рациона совершенно не влияет на течение АтД у большинства больных», – рассказал д-р P. Lio из Интегративного центра экземы в Чикаго.
P. Lio заметил: несмотря на то, что у некоторых пациентов, конечно, определенные пищевые продукты могут служить триггером ухудшения течения АтД, «распространение» этой взаимосвязи на всех остальных больных АтД противоречит принципам доказательной медицины.
«В результате [таких рекомендаций по соблюдению строгой диеты], пациенты и их домочадцы начинают связывать любые возможные продукты и события с риском ухудшения АтД», – посетовал д-р P. Lio; после чего обратил внимание коллег на недавнее исследование, в котором отслеживалась диета и течение АтД у госпитализированных пациентов – по результатам эксперимента 80% больных согласились с тем, что пища не играет значимой роли в течении болезни.
«Исключение и избегание отдельных продуктов может повысить риск развития аллергических реакций, в том числе анафилаксии», – предостерег д-р P. Lio. В ретроспективном исследовании данных 298 пациентов, которые исключили ранее хорошо переносившиеся продукты с целью облегчения тяжести симптомов АтД, у 19% при повторном введении в рацион ранее «привычных» и безопасных продуктов развивались острые аллергические реакции, из них у 30% – анафилактический шок.
Согласно рекомендациям Американской академии дерматологии, при наличии выраженной корреляции между симптомами и определенными продуктами пищи, больному показана диагностическая элиминационная диета продолжительностью от 4 до 6 недель.
«Конечно, питание и здоровье неразрывно связаны», – скептически прокомментировал американские рекомендации д-р P.Lio. – «Но если есть возможность сначала попробовать помочь пациенту местным лекарственным средством, хотя бы на 5-7 дней [до назначения строгой диеты], думаю, не стоит ей пренебрегать».