В патогенезе кожной красной волчанки (ККВ) и в степени её тяжести важную роль играет хроническая продукция различных провоспалительных цитокинов, особенно интерферона типа (IFN-I) и повышенной экспрессии генов, регулируемых IFN-I. IFN-I продуцируется различными клетками, прежде всего дендритными клетками и кератиноцитами. Янус-киназы (JAK) опосредуют дальнейшую внутриклеточную передачу сигналов после IFN и других воспалительных цитокинов, в конечном итоге регулируя экспрессию многочисленных генов, способствующих воспалительным аутоиммунным процессам при красной волчанке. Филготиниб (FIL), предпочтительный ингибитор JAK1, связан с ингибированием транскрипции множественных иммунных сигнальных путей, связанных с воспалением. Тирозинкиназа селезенки (SYK) рекрутируется и активирует молекулярные пути, которые увеличивают продукцию провоспалительных цитокинов. При кожной красной волчанке была выявлена повышенная активность SYK и связанная с ней экспрессия генов, а ингибирование SYK снижало уровни провоспалительных цитокинов. Ланраплениб (LANRA), селективный ингибитор SYK второго поколения, продемонстрировал свою эффективность на доклинических моделях красной волчанки. Новое исследование, проведенное в Филадельфии, сравнивало эффективность и безопасность FIL и LANRA. 45 пациентов были рандомизированы и получили по крайней мере одну дозу плацебо (n=9), LANRA 30 мг (n=19) и FIL 200 мг (n=17). Пациентам также разрешалось применять базисные противоревматические препараты: местные и пероральные кортикостероиды, противомалярийные препараты, дапсон, метотрексат и др. Спустя 12 недель пациенты из группы плацебо было рандомизированы для получения FIL или LANRA. Пациенты, не прекратившие лечение в течение 24-недельного периода исследования, имели право на дальнейшее участие в исследовании. Наиболее частыми нежелательными явлениями, о которых сообщалось в любой группе лечения в течение плацебо-контролируемого периода были инфекции верхних дыхательных путей и головная боль. Критерием эффективности было изменение индекса площади и тяжести красной волчанки (CLASI-A). По сравнению с исходным уровнем улучшение на 5 и более баллов CLASI-A к 12-й неделе было достигнуто у 50,0% пациентов в группе плацебо, 56,3% в группе LANRA и 68,8% в группе FIL. Лечение FIL лучше влияло на активность кожного заболевания в подгруппах с более тяжелыми проявлениями, в том числе с высокой активностью заболевания на исходном уровне и с одновременным диагнозом СКВ. При этом результаты исследования, а именно сравнительно низкая эффективность исследуемых препаратов и высокая эффективность плацебо, стали для исследователей неожиданностью, которую они связывают с небольшой выборкой и возможными методологическими нарушениями в одном из исследовательских центров.

Трифаротен является агонистом рецепторов ретиноевой кислоты с селективной активностью в отношении ?-рецепторов. Стимуляция этих рецепторов приводит к модуляции генов-мишеней, связанных с различными эпидермальными процессами, включая дифференцировку клеток и опосредование воспаления. Однако точный процесс, с помощью которого трифаротен устраняет угревые высыпания, неизвестен. Крем с трифаротеном был показал свою эффективность для лечения акне. Для этого было проведено 2 крупномасштабных исследования III фазы с участием 2420, в которых было продемонстрировано улучшение на 40% к 12 недели и безопасность лечения в течение 52 недель. В США продолжили исследовать данный препарат в комбинации с другими применяемыми при акне лекарствами. Исследователи провели плацебо-контролируемое исследование IV фазы, в котором изучали эффективность и безопасность комбинации трифаротена и доксициклина по сравнению с носителем/плацебо у пациентов с тяжелой формой акне на лице. Подходящими пациентами стали субъекты в возрасте 12 лет и старше с тяжелыми угрями на лице. В исследование не включали пациентов с кистозными угрями, с бородой/усами или с кожными заболеваниями, которые могли бы помешать оценке, с массой тела менее 45 кг, со значительными аномальными лабораторными показателями, с известной или предполагаемой аллергией к исследуемым препаратам. В исследовании приняли участие 202 пациента: 133 пациента получали комбинацию препаратов (крем трифаротен и 120 мг доксициклина), 69 - гель-носитель и плацебо.  Ни о каких нежелательных явлениях, связанных только с исследуемым лекарственным средством для местного применения, не сообщалось. Уменьшение количества высыпаний по сравнению с исходным уровнем составило: 1) общее количество высыпаний на 69,1% в исследуемой группе и на 48,1% в контрольной; 2) воспалительная сыпь на 29,4% и на 19,5% в контрольной; 3) невоспалительная сыпь на 39,5% по сравнению с 28,2%. Согласно общему индексу исследователя значительное улучшение наблюдалось у 31,7% испытуемых и 15,8% из контрольной группы.

Аутоиммунные буллезные заболевания представляют собой гетерогенную группу редких заболеваний, проявляющихся пузырями и эрозиями на коже и слизистых оболочках. Основываясь на гистологических и иммунологических характеристиках, их можно преимущественно разделить на заболевания, для которых характерны внутриэпидермальные пузыри и аутоантитела, нацеленные на молекулы десмосомной адгезии, и заболевания, для которых характерны субэпидермальные пузыри и аутоантитела против белков дермо-эпидермального соединения. Группа немецко-израильских учёных решила изучить связь шести различных аутоиммунных буллезных заболеваний - буллезного пемфигоида (БП), пемфигоида слизистых (ПС), приобретенного буллезного эпидермолиза (ПБЭ), пемфигоида беременных (ПБ), вульгарной пузырчатки (ВП) и листовидной пузырчатки (ЛП) с тиреоидитом и гипертиреозом. Текущее исследование включало 1743, 251, 106, 126, 860 и 103 пациентов с диагнозами БП, ПС, ПБЭ, ПБ, ВП и ЛП. Соответствующие контрольные группы включали 10141, 1386, 606, 933, 5142 и 588 пациентов. По сравнению с контрольной группой у пациентов с БП (отношение шансов (ОШ) 1,98) и c ВП (ОШ 2,73) наблюдалась повышенная распространенность тиреоидита. У пациентов с ПС в 7 раз чаще диагностировали тиреоидит по сравнению с контрольной группой. ПБ не показал значимой связи с тиреоидитом, в то время как среди пациентов с ПБЭ и ЛП не было зарегистрировано ни одного случая тиреоидита. ЛП была в значительной степени связана с гипертиреозом (ОШ 2,42). Распространенность гипертиреоза была незначительно выше среди пациентов с ПБЭ (ОШ 1,71) и ВП (ОШ 1,27). Было выявлено, что БП, ПС и ПБ не были связаны с гипертиреозом. Авторы заключают, что врачи, ведущие таких пациентов должны знать об этих возможных ассоциациях и направлять пациентов с соответствующими симптомами на эндокринологическую консультацию, чтобы облегчить раннюю диагностику и лучшее лечение.

Существуют различные варианты постэксцизионной профилактики келоидных рубцов, в том числе инъекции стероидов и химиотерапевтических препаратов, местное применение 5-фторурацила и блеомицина, лучевая терапия, компрессионная терапия, криотерапия, интерфероны и силиконовые покрытия. Существуют единичные клинические случаи о применении имиквимода в качестве неоадъюванта к хирургическому лечению, но режим его нанесения в них варьирует. В США представили серию случаев (n=6), в которых сначала была выполнена хирургическая экстирпация рубцов ушей с заживлением вторичным натяжением, затем проводилось послеоперационного лечение, заключающееся в обработке перекисью водорода 2 раза в день с последующим нанесением вазелина (утром) и 5% имиквимода (на ночь) в течение 6 недель. Пациентам не рекомендовалось использовать силиконовую ленту или устройства для прессотерапии в период лечения для профилактики келоидных рубцов. Исследование показало, что местное применение 5% имиквимода на ночь в течение 6 недель было эффективным лечением после эксцизии. У пациентов наблюдалось либо полное заживление, либо заживление с формированием продолжительной гиперемии и гиперпигментации. В месте удаления ни у одного пациента не наблюдалось рецидива. Авторы отмечают, что серия случаев предполагает небольшой размер выборки и надеются расширить свое наблюдение, и что предложенная схема нанесения имиквимода переносима и пока показывает свою эффективность.

В Китае провели любопытное исследование по изучению сезонных колебаний заболеваемости гонореей и анализ взаимосвязи между заболеваемостью и метеорологическими факторами. Исследование охватывало период с 2006 по 2019. Данные были получены из центров по контролю и профилактике заболеваний и Южно-Китайского центра обмена метеорологическими данными (учитывались среднемесячная температура, относительная влажность, атмосферное давление, количество солнечных часов, количество дождливых дней и количество осадков). Для исследования использовалась нелинейная модель с распределенным запаздыванием и рисками атрибуции. Число случаев гонореи характеризовалось сезонными колебаниями с пиком в третьем квартале и снижением в первом квартале. Анализ Коэффициент ранговой корреляции Спирмена показал, что зарегистрированное число больных гонореей положительно коррелирует с месячной температурой, относительной влажностью, осадками и количеством дождливых дней. Риск возникновения гонореи был самым высоким при температуре 6–11 °C, а самый высокий риск имел место при среднемесячной температуре 7 °C (что привело к увеличению на 14,5% по сравнению с 13°C), аналогичный результат был получен в отношении кумулятивного риска возникновения гонореи в зависимости от температуры. Авторы логично полагают, что повышенное внимание скринингу на гонорею следует уделять летом и осенью и что в это время следует проводить обучение безопасному сексуальному поведению.

Узкополосная фототерапия УФ-В (UVB-NB) является одним из основных лечебных подходов при витилиго. Оним из побочных явлений, влияющих на приверженность лечению и удовлетворение результатом, является гиперпигментация. Также известно, что третиноин для местного применения эффективен против пигментных нарушений. Учитывая данные явления корейские врачи решили проверить, будет ли 0,05% крем третиноина предотвращать гиперпигментацию у пациентов с витилиго на лице во время фотолечения. Рандомизированное контролируемое исследование предполагало участие взрослых пациентов со стабильным несегментарным витилиго лица. При этом левая и правая половины лица были случайным образом распределены для нанесения местного крема с 0,05% третиноином или увлажняющего крема 2 раза в день. Все лицо подвергалось фототерапии 2 раза в неделю в течение 12 недель. Степень гиперпигментации оценивали по изменениям самых темных пятен на каждой стороне лица в начале исследования и каждые 4 недели. В исследование приняли участие 25 пациентов, 21 из которых завершили исследование. Выраженность гиперпигментации значительно различалось между двумя группами: 0,5% в группе третиноина и 8,7% в контрольной группе через 12 недель. При этом на фоне лечения отмечалась выраженная репигментация у 15 пациентов в обеих групп. Авторы заключают, что 0,05% крем третиноина предотвращал гиперпигментацию во время фототерапии и не ухудшал общий ответ на лечение.

Принадлежность к тому или иному полу, как фактор риска развития дерматологической токсичности во время иммунотерапии, недостаточно исследована. Некоторые наблюдения при иммунотерапии ингибиторами иммунных контрольных точек (ИКТ) немелкоклеточного рака легкого свидетельствуют в пользу более высокой частоты недерматологических нежелательных явлений (эндокринопатии и артралгии) среди женщин, причем наибольшему риску подвергались женщины в пременопаузе. В США провели исследование влияние пола на развитие дерматологической токсичности у пациентов с меланомой, получавших ИКТ. Ретроспективное когортное исследование включало взрослых пациентов с метастатической меланомой, получавших ипилимумаб, ниволумаб, пембролизумаб или комбинацию ипилимумаб/ниволумаб. Многомерная логистическая регрессия с учетом возраста, типа ИКТ и числа лекарственных циклов оценивалась с точки зрения влияния пола на развитие дерматологических НЯ (дНЯ). Вторичный анализ исследовал влияние менопаузы. В исследование были включены 235 взрослых пациентов с метастатической меланомой, 93 из которых были женщинами (39,6%; 27 в пре- и 66 в постменопаузе). У 127 из 235 (54,0%) пациентов развились 74 дНЯ. У 58 из 93 (62,4%) женщин развили дНЯ по сравнению с 69 из 142 (48,6%) мужчин. При подсчете отношения шансов (2,1) было установлено, что женский пол был значительным фактором риска развития дНЯ. Во вторичном анализе влияние менопаузального статуса не было выявлено значимых различий для женщин в постменопаузе (ОШ 2,2) и в пременопаузе (ОШ 1,97) по сравнению с мужчинами. По мнению исследователей вероятной причиной выявленной предрасположенности могут биологические различия из-за половых гормонов, генов, связанных с половыми хромосомами, а также врожденная и адаптивная иммунная система (у женщин возникают более сильные иммунные реакции и они более восприимчивы к аутоиммунным заболеваниям). Сопоставимое отношение шансов между женщинами в пременопаузе и постменопаузе по сравнению с мужчинами предполагает, что существуют факторы, помимо половых гормонов.