Согласно новому исследованию, у пациентов с розацеа значительно выше риск развития рака молочной железы по сравнению с пациентами без этого заболевания кожи. Эти отрезвляющие выводы еще больше подчеркивают сложную взаимосвязь между воспалением и его влиянием на различные патологические процессы, включая рак, и обязывают дерматологов предупреждать их пациентов с розацеа о важности регулярных и более тщательных скрининговых обследований на рак молочной железы. Розацеа является хроническим воспалительным заболеванием, которое, как известно, связано с различными заболеваниями, одним из общих знаменателей которых считается воспаление. Хотя точные патофизиологические пути остаются неясными, многие недавние исследования показывают, что розацеа связана с увеличением частоты многочисленных хронических системных заболеваний, включая желудочно-кишечные расстройства, гипертонию, сердечно-сосудистые заболевания, дислипидемию и аутоиммунные заболевания. Другие исследователи обнаружили, что розацеа связана с повышением риска неврологических заболеваний, включая мигрень, депрессию, беспокойство, глиому и болезнь Паркинсона. В меньшей степени была изучена роль розацеа в развитии рака. Недавно китайские ученые провели исследование, анализирующее взаимосвязь между розацеа и различными видами рака. В исследование были включены 7 548 пациентов с подтвержденными внутренними злокачественными новообразованиями и 8 340 пациентов без рака, все участники были в возрасте 18 лет и старше. Клинические характеристики, личный анамнез и лабораторные данные были зарегистрированы, когда у пациентов была диагностирована розацеа. Данные показали, что розацеа чаще поражала женщин, чем мужчин, как в группе рака (относительный риск, ОР - 5,61), так и в группе без рака (ОР - 2,11). После коррекции по возрасту и полу исследователи обнаружили, что у пациентов с розацеа по сравнению с лицами без розацеа повышен риск развития рака молочной железы (ОР - 5,0) и глиомы (ОР - 2,16), но снижен риск гематологических опухолей (ОР - 0,33). «Накопившиеся эпидемиологические данные свидетельствуют о том, что хроническое воспаление чрезвычайно важно для развития опухоли и прогрессирования иммуносупрессии. Непрерывная активация сигнальных путей, связанных с воспалением, рекрутирование цитокинов и хемокинов (IL-1, IL-6, IL-8, CCL1, CCL2) и повышенная продукция ROS приводят к массивной инфильтрации и неоваскуляризации иммунных клеток, тем самым способствуя развитию благоприятного микроокружения опухоли. Таким образом, патофизиологические процессы при розацеа и раке включают хронические воспалительные стимулы, инфильтрацию иммунных клеток и активацию ангиогенеза, что указывает на возможную связь между этими двумя заболеваниями», - считают исследователи. Данные исследования показали, что из 190 женщин с раком молочной железы, страдающих розацеа, 98,95% имели эритематотелангиэктатический подтип розацеа, 48,42% имели хлоазму и 76,31% из них имели тип кожи Фицпатрика III и IV. Кроме того, у больных раком молочной железы с розацеа была более высокая распространенность эстроген-рецептор-положительного статуса, более низкие ЛПВП и более высокие уровни ЛПНП, чем у пациентов с раком молочной железы, но без розацеа. Исследователи подтвердили, что розацеа может быть проявлением системного заболевания на коже, однако точные, лежащие в основе, механизмы остаются неясными и требуют дальнейшего изучения.

На проходившем с 9 по 13.10.2019 г. ежегодном конгрессе EADV в Мадриде доктором Джоли, профессором дерматологии в Университете Руана (Франция), президентом дерматологического общества Франции, были представлены результаты исследования, сравнивавшего эффективность ритуксимаба и микофенолята мофетила при вульгарной пузырчатке. 3-я фаза исследования PEMPHIX проводилась с участием 135 пациентов с умеренной или тяжелой пузырчаткой в 49 академических медицинских центрах США и 9 других стран при двойном слепом введении ритуксимаба или микофенолата мофетила на фоне перорального введения преднизолона в дозе 1,0-1,5 мг /. кг в день, при этом доза стероида должна была снижаться с последующей отменой в течение 4-6 месяцев. Продолжительность ремиссии не менее 16 недель после отмены преднизолона наблюдалась у 40,3% пациентов в группе ритуксимаба и 9,5% в группе микофенолата мофетила, т.е. в 5 раз чаще. Средняя кумулятивная доза кортикостероида через 52 недели в группе ритуксимаба составила 2,7 г по сравнению с 4 г в группе микофенолата мофетила. Общее количество обострений заболевания за 52 недели составило 6 в группе ритуксимаба и 44 в группе микофенолата – в 7 раз реже. Показатели по дерматологическому индексу качества жизни (DLQI) за 52 недели улучшились в среднем на 8,87 балла в группе ритуксимаба по сравнению с 6 баллами в группе микофенолата. У 62,7% пациентов, получавших ритуксимаб, в течение недели индекс DLQI достиг 0, что означало отсутствие влияния заболевания на качество их жизни по сравнению с 25% в группе микофенолата. Частота серьезных инфекций составила 3,0% для ритуксимаба и 2,9% для микофенолата. Серьезные инфузионные реакции, приводящие к отмене исследования, имели место у 3 пациентов с ритуксимабом и у одного с микофенолатом. Частота нежелательных явлений 3 степени от кортикостероидов составила 1,5% для ритуксимаба и значительно выше - 7,4% для микофенолата. Ранее ритуксимаб был одобрен для лечения вульгарной пузырчатки FDA и в Европе на основании успешного исследования под руководством доктора Джоли, продемонстрировавшего превосходство этого внутривенно вводимого анти-CD20 моноклонального антитела в сочетании с краткосрочным курсом преднизолона по сравнению с монотерапией высокими дозами кортикостероидов, которая в течение десятилетий была стандартным лечением, несмотря на ее значительную токсическую нагрузку. Комбинация ритуксимаб + кратковременный преднизолон была эффективней, чем один преднизолон, с более низким риском возникновения опасных для жизни, связанных с СГКС нежелательных явлений и менее кумулятивным их воздействием. Международная группа из 93 экспертов по пузырчатке заявила, что ритуксимаб следует считать научно обоснованной терапией первой линии для умеренной и тяжелой пузырчатки. «В будущем очень вероятно, что показания к применению микофенолата при вульгарной пузырчатке будут все меньше и меньше. Анти-десмоглеин-специфические Т-клетки все еще могут быть обнаружены после терапии ритуксимабом даже у пациентов с полной ремиссией. Таким образом, существует необходимость в поддерживающей терапии, возможно, с повторением инъекций ритуксимаба на 6, 12 и 18 месяце, но оптимальный режим еще не определен», - говорит д-р Джоли.

Критерием для оценки фенотипа атопического дерматита (АтД) является биопсия кожи. Тем не менее, она не всегда выполнима у детей. Воспроизводимый минимально инвазивный подход, который может отслеживать кожные заболевания в педиатрических продольных исследованиях или клинических испытаниях, отсутствует. Этот пробел восполнил испытанный в США метод с использованием клейкой ленты для взятия образцов кожи у детей с АтД с целью получить информацию о биомаркерах, ассоциированных с АтД. Метод предоставляет новую возможность мониторинга детей с АтД. «Этот минимально инвазивный подход может быть полезен для всех эндотипов АтД. Он особенно важен для изучения кожи у детей с АтД в противовес неудобному у детей инвазивному методу биопсии.», - пишет ведущий автор Эмма Гутман-Ясски, доктор медицинских наук из Университета Рокфеллера в Нью-Йорке. В исследовании использовались большие ленты D-Squame для сбора образцов кожи у 51 ребенка в возрасте до 5 лет (в среднем 1,7-1,8 года) с длительностью заболевания не более 6 месяцев, в том числе у 21 с АтД от средней до тяжелой степени и у 30 контрольных детей без АтД. Для оценки тяжести АтД использовались индексы SCORAD, EASI и ADQ. Образцы собирали с очагов в локтевых складках и с внешне не пораженных участков кожи той же руки и затем подвергали их анализу на экспрессию генов и белков для выявления кожных биомаркеров заболевания. Образцы оценивались по 15 клеточным и по 64 иммунным и барьерным маркерам с доказанной ранее связью с АтД, включая маркеры общего воспаления, эпидермальной пролиферации и врожденного иммунитета. Многие клеточные маркеры T-клеток (CD3), связанные с АтД дендритные клетки (рецепторы лиганда Fc ? RI и OX40) и ключевые воспалительные (матриксная металлопептидаза 12), врожденные (IL-8 и IL-6), хелперные Т-клетки 2 (TH2; IL-4, IL-13) и хемокины CCL17 и CCL26), а также гены TH17 / TH22 (белки IL-19, IL-36G и S100A) были значительно увеличены в пораженной и внешне не пораженной коже при АтД по сравнению с кожей детей без АтД. Экспрессию генов и белков оценивали с использованием количественной ПЦР в реальном времени и иммуногистохимии. Процедура детьми переносилась хорошо. Было обнаружено 77 из 79 оцениваемых иммунных и барьерных генных продуктов (частота обнаружения генов 97 %) в 70 из 71 ленты (частота выявления образцов 99%), при этом пораженная и / или внешне не пораженная кожа у детей с АтД и кожа у детей без АтД отличались по 53 из 79 маркеров. У детей с АтД по сравнению с детьми без АтД были значительно повышены ключевые воспалительные маркеры, а также маркеры врожденного иммунитета. Новые эпидермальные цитокины IL -33 и IL-17C, на которые в настоящее время нацелены клинические испытания пациентов с АтД, также были обнаружены данным методом и продемонстрировали значительную корреляцию с тяжестью АтД. Биомаркеры в образцах из пораженной кожи были в значительной степени связаны с тяжестью заболевания и зудом. Авторы также обнаружили, что биомаркеры АтД присутствовали даже во внешне неизмененной коже пациентов с ранним началом АтД, в связи с чем предполагается, что метод может быть полезен для оценки детей, которые имеют высокий риск развития АтД, но у которых нет явных повреждений. Исследователи признают, что извлечение мРНК из ленты является намного более трудоемким, чем ее идентификация при биопсии, что может ограничить широкое использование данного метода. Кроме того, они отмечают, что некоторые биомаркеры не могут быть обнаружены этим методом, т.к. они расположены ниже уровня рогового слоя. Выводы и значимость. Исследование продемонстрировало возможность использования минимально инвазивного, альтернативного биопсии метода для последовательной оценки кожных биомаркеров, ассоциированных с АтД, который может быть использован для отслеживания терапевтического ответа и прогнозирования будущего течения АтД и сопутствующих заболеваний.

Необходимость в поиске безопасного и эффективного лечения детей с псориазом продиктована тем, что около трети пациентов с псориазом в США впервые заболевают этим заболеванием в детском или подростковом возрасте. В настоящее время дети и подростки с псориазом легкой и средней степени тяжести лечатся местными стероидами и фототерапией. Авторы подчеркивают, что поиск безопасных и долгосрочных системных вариантов лечения для педиатрических пациентов имеет жизненно важное значение, поскольку курс лечения этой группы пациентов может продолжаться в течение многих лет, что усугубляет риск возникновения побочных эффектов. В настоящее время большинство системных методов лечения, включая метотрексат, ацитретин, ингибиторы ФНО и другие биопрепараты, используются не по назначению. Однако многие из этих методов лечения имеют серьезные побочные эффекты, которые ограничивают их использование. В Северо-Западном университете США недавно была завершена 2 фаза многоцентрового открытого исследования, посвященного изучению безопасности применения апремиласта у детей с псориазом. В исследование были включены дети в возрасте от 6 до 17 лет с псориазом средней и тяжелой степени (PASI> 12, BSA> 10%, sPGA> 3). Участники, набранные из США, Канады и Европы, получали апремиласт в течение 52 недель с периодом наблюдения один год. Пациенты весом более 70 кг получали взрослую дозу по 30 мг два раза в день. Дети весом менее 70 кг получали сниженную дозу 20 мг два раза в день. Первичная оценка безопасности и фармакокинетики препарата осуществлялась через две недели лечения с использованием жидкостной хроматографии и масс-спектрометрии. Всего в исследовании приняли участие 42 пациента, из которых завершили 52-недельное исследование 31 пациент (74%). Из 11 пациентов (26%), которые прекратили участие в исследовании, только 2 пациента (5%) сделали это из-за побочных эффектов. Исследователи обнаружили, что максимального уровня в сыворотке апремиласт достигал через два-три часа после приема. Это исследование обнадеживает, так как его результаты показывают, что апремиласт обладает такой же безопасностью у детей, как и у взрослых.

Канадские исследователи считают, что ингибиторы интерлейкина 17 (IL-17) вполне могут быть эффективными при лечении резистентных и тяжелых форм розацеа. Такие стандартные методы лечения розацеа, как метронидазол, ивермектин, азелаиновая кислота и пероральные антибиотики в низких дозах объединяет то, что они действуют на различных этапах пути IL-17, ингибируя продукты, нижестоящие по отношению к IL-17 или цитокины, ответственные за дифференцировку Th17. До недавнего времени на переднем крае предлагаемой патофизиологии розацеа находились ненормальное функционирование врожденной иммунной системы и нарушение регуляции нервно-сосудистой системы. Однако сегодня постепенно возрастает роль адаптивного иммунитета, в частности IL-17. Среди результатов, подтверждающих роль IL-17 в патогенезе розацеа, исследование Buhl и др., выявившее доминирование Th1 и Th17 при всех подтипах розацеа с самой высокой активностью Т-клеток и иммуноокрашиванием IL-17 при папулопустулезном подтипе розацеа. Те же авторы сообщили, что при увеличении IL-6 наблюдается экспрессия гена ФНО, IL-20 и CCL 29, участвующих в индукции IL-17 и IL-22. Исследователи также сообщают, что кожа пациентов с розацеа плотно колонизирована клещем D. folliculorum, что может привести к высвобождению большего количества IL-17. Авторы указывают на пробелы в эффективности лечения, в том числе на то, что не существует лекарства от розацеа, а имеющиеся варианты лечения с увеличением тяжести заболевания теряют свою эффективность. Сегодняшние топические и пероральные препараты уменьшают симптомы и замедляют прогрессирование заболевания, но не способствуют длительным ремиссиям после их отмены, не достаточны для терапии тяжелой и устойчивой к лечению папулопустулезной формы розацеа. Поскольку IL-17 играет ключевую роль в развитии папулопустулезной розацеа, и на рынке существуют методы лечения, нацеленные на путь IL-17, включая секукинумаб (Cosentyx, Novartis), иксекизумаб (Talz, Lilly) и бродалумаб (Siliq, Bausch Medical), то по мнению авторов, для лечения тяжелой и устойчивой к лечению папулопустулезной розацеа следует рассматривать препараты - ингибиторы IL-17. Исследователи из Стэнфордского университета изучают секукинумаб, антитело, которое специфически связывается с IL-17A и доказало свою эффективность в лечении умеренного и тяжелого псориаза. В начале 2019 года было завершено исследование секукинумаба у пациентов с папулопустулезной розацеа умеренной и тяжелой степени, но результаты пока не опубликованы. Ученые считают, что Секукинумаб так же, как и при псориазе, может быть самым безопасным из трех ингибиторов IL-17. Бродалумаб, человеческое моноклональное антитело IgG2, которое связывается с IL-17RA, не смотря на то, что подозревается в способности вызывать суицидальные идеи и поведение, может также оказаться эффективным при лечении тяжелой розацеа, т.к. блокирует действие нескольких цитокинов IL-17. К сожалению, даже если при дальнейших исследованиях ингибиторы IL-17 окажутся эффективными и безопасными при лечении тяжелой и устойчивой к лечению папулопустулезной розацеа, препятствием для использования их при других заболеваниях, помимо псориаза и псориатического артрита, может стать высокая стоимость препаратов, пишут авторы.

Согласно результатам, опубликованным в журнале Американской академии дерматологии, комбинация тофацитиниба и перорального миноксидила при очаговой алопеции может быть эффективней монотерапии тофацитинибом. «Ингибиторы Янус-киназы становятся важной группой препаратов в лечении тяжелой очаговой алопеции, и возможность повышения эффективности без увеличения дозы ингибитора Янус-киназы (а также повышения иммуномодуляции и снижения стоимости лечения) приветствовалась бы», - считает доктор медицинских наук Карлос Г. Вамбье с кафедры дерматологии медицинского факультета Йельского университета. Исследователи приводят результаты лечения 12 взрослых с тяжелой очаговой алопецией, получавших комбинацию тофацитиниба и перорального миноксидила в течение не менее 6 месяцев. Большинство пациентов (58%) были женщины. Первоначально всем пациентам был назначен Кселянз (тофацитиниб, Пфайзер) по 5 мг в день. Пероральное введение миноксидила начиналось одновременно в дозах 2,5 мг ежедневно у женщин и 2,5 мг дважды в день у мужчин. Женщины получали меньшую дозу, чтобы минимизировать гипертрихоз. Для оценки степени выпадения волос на голове исследователи использовали индекс степени тяжести алопеции SALT (Severity of Alopecia Tool score), который в среднем составил 99,5%. 8 пациентов достигли SALT 75 (отрастание волос на 75% по сравнению с изначальным ростом волос на голове), и 4 пациента достигли SALT 11-74 (увеличение роста волос на голове на 11% -74%). По мнению исследователей, из 8 пациентов, достигших SALT 75, семь достигли отрастания волос при дозе тофацитиниба 5 мг 2 раза в день, а 1 пациент - по 10 мг 2 раза в день из-за недостаточного эффекта дозы 5 мг 2 раза в день в течение 4-6 месяцев. Средний итоговый балл роста волос составил 6,5%. Примечательно, что у одного из пациентов, у которого не было роста волос от монотерапии тофацитинибом с пролонгированным высвобождением по 11 мг один раз в день в течение 3 месяцев, наблюдался значительный рост волос в течение первых 3 месяцев комбинированной терапии миноксидила с эквивалентной дозой тофацитиниба 5 мг 2 раза в день. Ограничения исследования включают ретроспективный дизайн исследования и небольшой размер выборки.

По мнению исследователей, чистая аутологичная обогащенная тромбоцитами плазма (P-PRP - Pure PlateletRich Plasma) приводит к заживлению язв, поскольку она изменяет экспрессию металлопротеиназ матрикса и цитокинов вскоре после местного применения. «Эти статьи демонстрируют, что местно активированная P-PRP, а также аутологичный фибрин, обогащенный лейкоцитами и тромбоцитами (L-PRF — Leucocyte and Platelet-Rich Fibrin), применяемые 1-2 раза в неделю в течение 3–6 недель, улучшают заживление ран и поддерживают стандартизированный режим лечения PRP при хронических язвах», считает Майкл Дж. Хесселер, доктор медицинских наук на кафедре дерматологии в Мичиганском университете. В серии случаев из 200 пациентов с 285 рефрактерными хроническими ранами различной этиологии P-PRP гель наносили местно 1-2 раза в неделю. По словам исследователей, через 2,2 недели площадь 86,3% ран уменьшилась на 47,5%, а 90,5% ран - на 63,6%. В другой группе еженедельное использование L-PRF приводило к полному разрешению небольших венозных язв, диабетических язв стоп или сложных многофакторных ран. Местное еженедельное, в течение 3 недель, применение активированного аутологичного геля PRP (uPRP) при острых травматических ранах у 59 пациентов привело к уменьшению площади раневой поверхности и боли. Применение PRP сокращало сроки эпителизации ран у пациентов с хроническими диабетическими язвами. Две дозы uPRP и гиалуроновой кислоты были эффективны при пролежнях. L-PRP значительно сокращала среднюю площадь язв через 6 недель. «PRP может способствовать регенерации периферических нервов и заживлению нейротрофических язв», - пишут исследователи. В сочетании с UVB – 311 нм или углекислотным лазером PRP может давать наилучшие результаты при стабильном витилиго. «PRP представляет собой привлекательный вариант лечения устойчивых к лечению хронических язв, которые сегодня остаются значительным экономическим бременем в здравоохранении», - считают исследователи.