Два широкодоступных лабораторных анализа могут быть использованы для диагностики грибковых инфекций, как выяснили д-р T.Z.Rohan и соавторы из Филадельфии в недавней работе, вышедшей в Journal of the American Academy of Dermatology.
Как сообщают авторы, доступные и применяемые на сегодняшний день методы диагностики грибковых инфекций, такие как панч-биопсия и гистологическое исследование, не всегда эффективны в диагностике предполагаемых инвазивных микозов.
Исследователям удалось обнаружить два биомаркера инвазивных грибковых инфекций, анализ на которые проводят многие биохимические лаборатории.
Первый биомаркер инвазивных микозов – сывороточный галактоманнан, полисахаридный антиген клеточной стенки грибков рода Aspergillus. По заявлениям исследователей, чувствительность этого анализа составляет 63-78%, а специфичность – 85-93%.
Анализ на галактоманнан авторы предлагают назначать в рамках дифференциальной диагностики мнжду инвазивным аспергиллезом и мукормикозом.
Впрочем, прием системных антимикотков может снизить показательность анализа.
Второй маркер инвазивных микозов – 1,2-бета-D-глюкан (BDG), компонент клеточной стенки грибков различных родов, включая Candida, Aspergillus и Pneumocystis.
Авторы полагают, что этот анализ полезен для выявления грибковой этиологии заболевания – определить конкретного возбудителя тест на BDG не сможет. Чувствительность теста исследователи оценили как 77%, специфичность – 85%.

Внутрикожные инъекции обогащенной тромбоцитами плазмы могут быть эффективнее миноксидила в терапии андрогенетической алопеции – к таким выводам пришли д-р R.Shan и соавторы в ходе исследования, результаты которого были недавно опубликованы в Journal of Drugs in Dermatology.
В рандомизированном контролируемом исследовании приняли участие 72 больных андрогенетической алопецией из Пакистана, которых разделили на две равные группы.
Участники первой (основной) группы получали инъекции обогащенной тромбоцитами плазмы, второй (контрольной) – миноксидил на протяжении 12 недель.
Изначально результаты теста на выдергивание волос в обеих группах были положительны (8,5 и 7,33 волоса в основной и контрольной группах соответственно).
Спустя 12 недель лечения, отрицательные результаты теста на выдергивание волос обнаружились у 91,7% участников группы, получавшей лечение обогащенной тромбоцитами плазмой, и только 69,4% участников группы миноксидила.
По мнению исследователей, внутрикожные инъекции обогащенной тромбоцитами плазмы могут считаться эффективной альтернативой миноксидилу или дополнительным методом лечения андрогенетической алопеции на фоне терапии топическими препаратами миноксидила.

Результаты небольшого исследования, опубликованные в Skinmed, свидетельствуют о возможной перспективности розмаринового масла в терапии андрогенетической алопеции.
В эксперименте принимали участие только взрослые мужчины – применение розмаринового масла курсом 3-6 месяцев, по свидетельству д-ра S.Khetarpal, приводило не только к отрастанию волос, но и к уменьшению зуда кожи волосистой части головы.
Авторы исследования заявляют, что эффективность розмаринового масла сопоставима с таковой миноксидила в терапии андрогенетической алопеции, а в социальной сети TikTok есть свидетельства и тому, что розмариновое масло способно защитить волосы от солнечного света, загрязненного воздуха и других вредных факторов окружающей среды.
Тем не менее, авторы исследования сообщают, что для достижения «заметного эффекта» чудодейственное масло нужно применять не менее чем 6 месяцев. 

В Arthritis & Rheumatology вышла статья д-р J.S. Kim и соавторов из Балтимора, посвященная новому методу определения риска развития злокачественных новообразований у больных склеродермией.
В исследовании приняли участие больные из двух клинических центров: Johns Hopkins Scleroderma Center и University of Pittsburgh Scleroderma Center, в общей сложности 676 больных со злокачественными новообрзованиями в анамнезе и 687 – без.
У участников исследования забирали образцы плазмы крови на анализ – врачи определяли различия в профилях аутоантител у участников двух групп.
Выяснилось, что анти-POLR3 и моноспецифические анти-Ro52 антитела ассоциированы с повышенным риском развития злокачественных опухолей у больных склеродермией.
Антитела к центромерам и анти-U1RNP антитела же, наоборот, ассоциированы со сниженным риском злокачественных новообразований.
Тем не менее, авторы работы сообщают о том, что полученные результаты пока рано применять на практике.

В статье д-ра A.Ischenko и соавторов из Бельгии, недавно вышедшей в Arthritis Care & Research, обсуждается проблема коморбидности и сердечно-сосудистых рисков у больных псориатическим артритом (ПсА).
В исследовании приняли участие 67 взрослых с ранним ПсА и 61 здоровый доброволец – средний возраст участников двух групп составил 47,9 года и 45 лет соответственно.
В основную группу отбирались только пациенты, диагноз ПсА которым был установлен не более двух лет назад; исключались больные с острыми инфекционными заболеваниями, злокачественными новообразованиями или другими ревматологическими и системными заболеваниями.
Исследователи оценивали частоту коморбидности и наличие сердечно-сосудистых рисков у больных с недавно диагностированным ПсА, еще не получавших лечения, в начале эксперимента и спустя один год.
Выяснилось, что у взрослых с ПсА значимо чаще (OR 1,9) наблюдались 2 и более коморбидных ПсА заболевания еще до начала лечения, чем у здоровых, а сердечно-сосудистые риски были повышены более чем в 2 раза.
Чаще всего среди коморбидностей у больных ПсА вывляли дислипидемию (64,2% в сравнении с 39,3% в группе контроля).
Также больные с ПсА чаще страдали ожирением (40,3% в сравнении с 18,3% у здоровых) и сердечно-сосудистыми заболеваниями (29,9% в сравнении с 6,6% в группе контроля).
Через 1 год после начала лечения ПсА эти показатели не изменились, несмотря на снижение активности ПсА.

Результаты исследования д-ра J.Deng и соавторов, опубликованные в JAMA Dermatology, показали перспективность применения немолизумаба в терапии узловатой почесухи.
В исследовании приняли участие 38 пациентов – все они уже ранее получали немолизумаб (моноклональное антитело к рецептору ИЛ-31 альфа) на протяжении 12 недель в предшествующем клиническом испытании этого биопрепарата.
При этом в эксперимент д-ра J.Deng включали только тех больных, у которых за 12 недель проведеннного лечения оценка выраженности зуда по шкале Peak Pruritus Numerical Rating Scale снизилась как минимум на 4 балла.
Группу контроля составили пациенты, не ответившие на лечение немолизаумбом.
У участников основной и участников контрольной группы (получавших плацебо) забирали образцы плазмы и проводили масс-спектрометрию для оценки возможных изменений в экспрессии белков плазмы.
У больных, получавших лечение немолизумабом наблюдалось снижение сигналинга белков, ассоциированных с воспалением и зудом, ИЛ-6, белков острой фазы, активатора транскрипции 3 и ИФН-γ.
Протеомный анализ плазмы больных из основной группы выявил 193 белка с измененными после лечения немолизумабом профилями экспрессии (в сравнении с группой контроля).
Исследователи пришли к выводу об эффективности и многофакторном механизме действия немолизумаба при узловатой почесухе.

В Journal of the American Academy of Dermatology вышла статья д-ра K.Roster и соавторов из Массачуссетса, посвященная выживаемости и частоте рецидивирования опухоли у пациентов с акральной лентигинозной меланомой на ранних стадиях.
В ретроспективном исследовании были задействованы данные 131 пациента с акральной лентигинозной меланомой (АЛМ) и 431 пациента с поверхностно-распространяющейся меланомой (ПРМ).
АЛМ была ассоциирована со значимо худшей выживаемостью пациентов, чем ПРМ.
АЛМ также значимо чаще рецидивировала (71% в сравнении с 46% для ПРМ).
Неадекватное иссечение опухоли при АЛМ наблюдалось в 15,45% случаев, для ПРМ этот показатель составил 6,38%.
Исследователи связывают полученные результаты, свидетельствующие о высокой частоте рецидивирования АЛМ, плохой выживаемости больных этой формой меланомы с неадекватным иссечением опухоли.