Злокачественные опухоли кожи излечимы у большинства пациентов, если диагностика и удаление происходит до установления метастатического фенотипа опухоли. На сегодняшний день визуальный осмотр с последующей биопсией является золотым стандартом диагностики. Но по ряду некоторых исследований на ранней стадии визуальный диагностический подход имеет ограниченную специфичность (<30%) и чувствительность (около 84%). Это означает, что из 100 случаев меланомы, в отношении которых было принято решение об удалении, только 30 являются меланомами. Чувствительность 84% означает, что 16% случаев истинной меланомы будут диагностированы неправильно. Недовольство таким положением вещей приводит к внедрению диагностических методик (дерматоскопия, конфокальная микроскопия и др.), специфичность и чувствительность которых зависит от навыков врача. Шведские ученые разрабатывают новую методику, основанную на определении молекул, количество которых были бы присущи меланоме и не встречались у здоровых лиц. Дело в том, что растущие к поверхности кожи клетки меланомы в 2-4-недельный период могут выделять опухолевые биомаркеры с высокой молекулярной массой. Данный срок связан с длительностью продвижения кератиноцитов на поверхность кожи. В свою очередь микроокружение опухоли может гораздо быстрее экспонировать на поверхности кожи с низкомолекулярные биомаркеры. Низкомолекулярные соединения <500 Да могут проникать через роговой слой и достигать поверхности кожи в течение нескольких часов. В ходе химических реакций в киноурениновом метаболическом пути триптофан превращается в биологически активные метаболиты, включая кинуренин, тремя ферментами - индоламин-2,3-диоксигеназами-1 и 2 и триптофан-2,3-диоксигеназой. Сообщается, что экспрессия первого фермента повышается при многих злокачественных новообразованиях, таких как рак легкого, почечно-клеточный рак, меланома. Повышенная экспрессия фермента приводит к истощению триптофана и накоплению кинуренина, что приводит к изменению соотношения триптофан/кинуренин в микроокружении и в плазме пациента с меланомой, что коррелирует с ожидаемой выживаемостью пациента. Поскольку эти вещества являются низкомолекулярными соединениями и способны диффундировать через кожный барьер, то шведские ученые видят большие перспективы в их определении на поверхности кожи. Они показали, что при сравнении кожи здоровых добровольцев до и после изменения активности фермента наблюдается уменьшение отношения триптофан/кинуренин в 80–100 раз. Кроме того, исследование показало, что используемое для контроля отношение фенилаланин/триптофан также менялось в 20-30 раз. Авторы полагают, что эти результаты, наряду с высокой воспроизводимостью, могут применяться не только для диагностики, но и для неинвазивной оценки терапии меланомы.

Контагиозный моллюск (КМ) — распространенная, стойкая и высококонтагиозная кожная инфекция, вызываемая поксвирусом. Ежегодно только в США им болеют около 6 миллионов человек с наибольшей заболеваемостью среди детей в возрасте от 1 до 14 лет. Инфекция контагиозного моллюска, как правило, проходит сама по себе, но может сохраняться от месяцев до лет, создавая нагрузку на здравоохранение и вызывая проблемы с качеством жизни, требующие лечения. Лечение также может быть оправдано из-за высокой контагиозности высыпаний и опасения заразить сверстников или членов семьи. Кроме того, внешне видимые поражения могут быть связаны с дискомфортом и психосоциальной стигматизацией, а после разрешения могут остаться шрамы. Оксид азота действует как кратковременный иммуномодулятор и как прямой антимикробный агент широкого спектра действия, обеспечивающий локальный иммунитет против чужеродных организмов. Оксид азота выполняет регуляторные функции, которые влияют на NF-?B, продукцию цитокинов и апоптоз, вероятно, посредством нитрозилирования белков. Также он обладает цитотоксическими функциями, которые влияют на репликацию вируса посредством реактивных молекул кислорода и/или азота. Но сложности с хранением и доставкой оксида азота к очагу инфекции или воспаления ограничивают его местное применение. 10,3% гель бердазимера - это новый препарат для местного применения, высвобождающий оксид азота. Совместное введение двух компонентов, нового химического соединения бердазимера натрия (гель) и гидрогеля, функционирующего в качестве донора протонов, способствует высвобождению оксида азота из макромолекулы бердазимера натрия. Американские исследователи сообщают об эффективности и безопасности данного геля против КМ. В своё исследование они отобрали 891 пациента в возрасте 6 месяцев и старше, с нормальным иммунитетом и имевших от 3 до 70 возвышающихся очагов КМ. Пациенты не получали какое-либо лечения в течение 14 дней до начала нанесения геля. Пациенты или лица, осуществляющие уход, наносили гель 1 раз в день тонким слоем. Если на контрольных визитах подтверждалось, что очаги разрешились, то лечение прекращалось, а пациенты наблюдались на предмет рецидива или появления новых очагов до 24-й недели. Контрольной точкой была выбрана 12 неделя. В группу бердазимера было отобрано 444 пациента со средним возрастом 6,6 лет, среди которых 228 (51,4%) мужчин; в группу плацебо - 447 пациентов  со средним возрастом 6,5 лет; 234 (52,3%) женщины. В группе пациентов, получавших лечение, у 88,5% (393 пациента) в группе бердазимера и у 88,8% (397 пациентов) в группе геля-носителя на 12-й неделе был проведен подсчет поражений. В группе лечения было достигнуто полное исчезновение очагов у 32,4% (144 пациента) и у 19,7% (88 пациентов) в группе контроля. Нежелательные явления, приведшие к прекращению лечения, наблюдались у 4,1% (18 пациентов) в группе бердазимера и у 0,7% (3 пациента) в группе плацебо. Наиболее распространенной местной кожной реакцией была эритема легкой или средней степени тяжести.

Системная красная волчанка (СКВ) представляет собой хроническое воспалительное аутоиммунное заболевание, которое обычно проявляется рядом специфических проявлений, в том числе мультисистемным микрососудистым воспалением с образованием аутоантител. Кроме того, что болезнь клинически гетерогенна, она имеет и расовые различия, влияющие на прогрессирование и распространенность. Так СКВ более распространена и тяжелее протекает в неевропеоидной популяции, чем в европеоидной популяции. В Китае СКВ поражает 97,5–100 человек на 100 000 населения. Несмотря на достижения в диагностике и лечении СКВ, у многих пациентов наблюдается прогрессирование заболевания, а длительное использование стандартной терапии часто связано с токсичностью и значимыми побочными эффектами. В терапии СКВ, как и в терапии многих аутоиммунных болезней, применяют моноклональные антитела. Белимумаб представляет собой моноклональное лямбда-антитело иммуноглобулина G1 человека, которое связывается со стимулятором В-лимфоцитов (BLyS) и ингибирует его биологическую активность. Предыдущие исследования белимумаба для внутривенного применения показали эффективность при СКВ в сочетании со стандартной терапией. В Китае было проведено исследование препарата выходящее за привычные пределы в 52 недели. Сначала пациенты проходили тот самый 52-недельный двойной слепой плацебо-контролируемый период исследования, затем все желающие могли продолжить лечение белимумабом в дозе 10 мг/кг в/в каждые 28 дней в сочетании со стандартной терапией в течение 6 лет. 84,7% (359 из 424) пациентов сообщили о нежелательных явлениях на фоне лечения. Наиболее частыми из них были инфекции верхних дыхательных путей (35,4%). В целом частота всех нежелательных явлений была стабильной или снижалась с течением времени. Во время лечения белимумабом доля респондеров c индексом ответа SRI-4 увеличилась с 54,9% на 1-ом году до 80,5% на 5-ый год. Точно так же доля пациентов со снижением шкалы активности волчанки SELENA-SLEDAI увеличилась с 55,9% до 81,9% на 5-ый год. Ряду пациентов на фоне лечения стало возможно снизить ежедневную дозу преднизолона. Эти результаты, как согласуются с предыдущими исследованиями, так и подтверждают положительное соотношение пользы и риска лечения белимумабом в качестве дополнения к стандартной терапии.

Гипогликемия у пациентов с сахарным диабетом 2 типа (СД2) может представляет жизнеугрожающее состояние. Факторами риска гипогликемии являются неправильная дозировка противодиабетических препаратов, неосмотрительность в питании, неблагоприятные побочные эффекты лекарств, инфекционные процессы, нарушение функции почек, пожилой возраст и прием сульфаниламидов или инсулина. Фторхинолоны принадлежат к классу антибиотиков, которые ингибируют синтез бактериальной ДНК, и являются одними из наиболее часто назначаемых антибиотиков во всем мире. В нескольких сериях случаев сообщалось о связи между применением левофлоксацина и гипогликемии, приводившей к госпитализации. Но точный характер связи между применением левофлоксацина и риском гипогликемии до сих пор точно установлен не был из-за ограниченного числа случаев. На Тайване на эту тему провели и опубликовали результаты крупнейшего на сегодняшний день исследования случай-контроль, в котором была использована общенациональная база данных. Из исследования исключались пациенты в возрасте <20 или >90 лет и пациенты с СД1. В группу исследования были включены пациенты с СД2 и гипогликемией, приведшей к госпитализации и получению высоких концентраций декстрозы, и прием определенных пероральных антибиотиков в течение одной недели до эпизода гипогликемии. В контрольную группу вошли пациенты с СД2, которые принимали пероральные антибиотики и не имели проблем с низким уровнем сахара. Соответственно в группы были отобраны 26 695 и 266 950 пациентов. Прием фторхинолонов и сульфаниламидов были связан с самым высокими рисками гипогликемии - в 12,05 раз и в 7,20 раза, соответственно. По сравнению с цефалоспоринами левофлоксацин имел 5,13-кратное увеличение риска гипогликемии, тогда как по сравнению с антибиотиками пенициллинового ряда увеличение составило 9,4 раза. Кроме того, результаты показали, что риск гипогликемии был самым высоким при применении левофлоксацина, за которым следовали моксифлоксацин и ципрофлоксацин. Предполагаются 3 возможных механизма развития гипогликемии, вызванной фторхинолонами: 1) повышенная секреция инсулина островковыми клетками поджелудочной железы за счет блокады АТФ -зависимых калиевых каналов после воздействия фторхинолонов; 2) усиление притока кальция, что может способствовать высвобождению наполненных инсулином пузырьков; 3) взаимодействие с ферментом цитохрома Р450 2С9, который является основным путем, ответственным за метаболизм производных сульфонилмочевины.

В связи с тем, что у ряда пациентов с меланомой ранней стадии может наблюдаться рецидив опухоли, метастазирование или смерть, а у ряда пациентов обратная ситуация, учёные пытаются выявить предикторы этого явления. Профилирование экспрессии генов (GEP) с использованием прогностического теста 31 гена (31-GEP) показало значительную независимую ценность при стратификации риска у пациентов с меланомой кожи стадии I-III в сочетании с параметрами стадирования Американского объединённого комитета по изучению рака. 31-GEP заключается в измерении экспрессии РНК в ткани первичной опухоли, фиксированной формалином и залитой в парафин. Ранее уже предпринимались успешные попытки оценить риски рецидива и метастазирования на основании этого теста, в т.ч. в рамках персонализированной оценки риска. Следующей целью исследователей стала интеграция шкалы 31-GEP с клиническими и патологическими факторами для разработки индивидуальных рисков рецидива, метастазирования и смерти от меланомы (i31-ROR) и необходимости проведения биопсии сторожевого лимфоузла. Регрессионные модели Кокса для оценки риска рецидива были разработаны на 1581 пациентах и независимо проверены на когорте из 523 пациентов с меланомой I-III стадий. Пациенты с низким риском результата i31-ROR имели значительно более высокие показатели безрецидивного периода в течение 5 лет (91% против 58,45%), отсутствие отдаленных метастазов (95% против 53%) и специфичной для меланомы выживаемости (98 % против 59%), чем у пациентов с высоким риском результата i31-ROR. Комбинированный анализ риска рецидива и данных биопсии сторожевых лимфоузлов выявил 44 % пациентов, которые могли отказаться от биопсии при сохранении высоких показателей выживаемости или были повторно стратифицированы, как имеющие более высокий или более низкий риск рецидива или смерти. По мнению авторов интеграция клинико-патологических признаков с 31-GEP оптимизирует стратификацию риска для пациентов по сравнению с использованием только клинико-патологических признаков.

Красный плоский лишай (КПЛ) представляет собой заболевание, опосредованное Т-клетками, поражающее кожу и/или слизистые оболочки и встречающееся во всем мире примерно у 1% населения. Активированные Т-клетки (в первую очередь CD8+) рекрутируются в дермо-эпидермальное соединение, индуцируют апоптоз базальных кератиноцитов и далее запускается замкнутый круг самоподдерживающихся иммунных реакций. Лечение КПЛ разнообразно: варианты лечения включают местные и системные стероиды, ретиноиды, азатиоприн, дапсон, циклоспорин А, гризеофульвин, метотрексат, циклофосфамид, гидроксихлорохин, такролимус и интерферон-?. Также лечение включает в себя различные виды фотохимиотерапии и её возможной альтернативой в виде узкополосного ультрафиолета (NB-UVB). В Израиле провели исследование по долгосрочному эффекту последнего на 192 пациентах с типичной формой КПЛ. У 71% пациентов диагноз был также подтвержден гистологически. Критериями эффективности стали полный ответ (исчезновение поражений не менее чем на 90%, отсутствие зуда и отсутствие новых поражений), частичный ответ (исчезновение поражений на 50-90%, легкий зуд и отсутствие новых поражений) и отсутствие ответа (исчезновение поражений менее чем на 50 процентов, зуд от умеренного до сильного и/или новые поражения). Всех пациентов первоначально лечили 3 раза в неделю, дозу NB-UVB увеличивали с каждой обработкой в ??зависимости от типа кожи. Из 192 пациентов 41% (n=80) также принимали медикаментозную терапию: 50 принимали местные стероиды, 19 - системную терапию ацитретином, 4 - преднизолон пероральной, 4 - метотрексат, 3 - ацитретин + клобетазол. Полный, частичный ответ и отсутствие ответа соответственно наблюдались у 137 (71%), 24 (13%) и 31 (16%) пациентов. Кроме того, у 74% пациентов с полным ответом не было рецидивов после среднего периода наблюдения в 58,7 месяцев. Безрецидивный период составил 131 и 101 месяц для мужчин и женщин, соответственно, и 128 и 103 месяца для пациентов до 40 лет и старше 40 лет, соответственно. Тип кожи, количество процедур и общая лечебная доза не влияли на безрецидивный период. Возраст дебюта заболевания, суммарная доза УФ и поражение полости рта не влияли на частоту полного ответа. Побочные эффекты были редкими и легкими: 5 пациентов сообщили об ожогах, 4 - о герпетической инфекций, 1 - о головокружении и слабости, 1 - о гипертонии.

Если многочисленные первичные меланомы на начальных стадиях успешно лечатся хирургическим путем, то лечение пациентов с метастатической меланомой на поздних стадиях остается сложной задачей даже с учетом имеющихся достижений иммунотерапии. В связи с этим идёт поиск новых лекарств, которые было бы возможно применять в виде моно- или адъювантной терапии. В Китае провели исследование in vitro тепотиниба, селективного ингибитора тирозинкиназы протоонкогена МЕТ, который часто используется для лечения солидных опухолей. МЕТ (белок мезенхимально-эпителиального перехода) представляет собой рецепторную тирозинкиназу, проявляющую аномальную активность в злокачественных клетках человека. Активность этого фермента связана с агрессивными фенотипами рака, метастатической диссеминацией и неблагоприятным прогнозом заболевания. Целью исследования было изучение влияние тепотиниба на клетки меланомы и его специфического механизма действия. Первоначально изучалось влияние тепотиниба на пролиферацию клеток WM451 (клетки меланомы). Так пролиферация клеток WM451 была значительно снижена при лечении тепотинибом по сравнению с контрольной группой. Кроме того, ингибирующее действие тепотиниба на пролиферацию клеток WM451 зависело от концентрации. В общей сложности 10 нг/мл тепотиниба оказывали ~ 50% ингибирующее действие на пролиферацию клеток WM451, поэтому эта концентрация была выбрана для проведения последующих экспериментов. 10 нг/мл значительно уменьшали миграцию клеток WM451 по сравнению с контрольной группой. Аналогичным образом снижалась инвазивная активность клеток. Уровни экспрессии белков, связанных с эпитеиально-мезенхимальным переходом (ЭМП) оценивали с помощью вестерн-блоттинга и воздействие тепотиниба вызывало явное усиление экспрессии E-кадгерина и одновременное снижение экспрессии N-кадгерина и виментина по сравнению с контрольной группой. Это свидетельствуют о том, что тепотиниб оказывает ингибирующее действие на процесс ЭМП зклеток меланомы. Тепотиниб значительно повышал апоптоз после лечения по сравнению с контрольной группой. Дальнейшие исследования показали, что препарат оказывает ингибирующее действие на активацию сигнальных путей MET и PI3K/AKT. К недостаткам данного исследования с многообещающими результатами относится то, что побочные эффекты тепотиниба на клетки меланомы не изучались и что использовалась только одна клеточная линия меланомы.