В зарубежном журнале для детских дерматологов опубликованы результаты поперечного исследования д-ра С.Ли и соавторов из США, посвященного применению мелатонина у детей с атопическим дерматитом (АтД).
В ходе исследования анкетирование прошли 102 родителя или опекуна детей в возрасте от 1 до 17 лет с установленным диагнозом АтД. В анкету вошли вопросы о приеме мелатонина, опросник POEM для оценки тяжести АтД и шкалы оценки сна (различные для разных возрастных групп).
Согласно полученным данным, 27,5% респондентов давали детям мелатонин, причем 10,8% использовали этот препарат в предшествующие опросу 30 дней. Наиболее популярной формой «детского» мелатонина оказались жевательные мармеладки (85,7%), а вот дозировки варьировались – от 0,5 до 10 мг (в среднем 3 мг).
Только 32,1% родителей/опекунов начали давать детям мелатонин по рекомендации врача; большинство «назначили» препарат самостоятельно (50,0%) или по совету друзей/родственников (21,4%) и на основании информации, полученной в Интернете (7,1%).
Мелатонин дети с нарушениями поведения или психологическими проблемами, сопутствующими психическими расстройствами получали чаще, чем «здоровые и спокойные» сверстники (56,3% в сравнении с 22,1%; p=0,012). У детей 6-17 лет, получавших мелатонин, по шкале оценки нарушений сна PROMIS в среднем регистрировали значимо более высокий балл, чем у не получавших (p<0,001).
В отношении оценки эффективности мелатонина мнения родителей разделились: 21,4% сочли, что мелатонин очень помогает восстановить режим и качество сна детей с АтД, 32,1% назвали препарат «отчасти полезным», еще 39,3% – малополезным или вовсе бесполезным.
Еще 14,3% опекунов сообщили, что мелатонин эффективен в отношении ночного зуда, 17,9% – что препарат отчасти помогает решить эту проблему, 50,0% – что он малополезнен или бесполезен вообще.

Д-р Э.Трейхель и соавторы из США представили на конгрессе Европейской академии дерматологии и венерологии (EADV) постерный доклад, посвященный взаимосвязи между псориазом и возрастной макулярной дегенерацией (ВМД).
В исследовании принял участие 22901 пациент с псориазом, все участники были старше 55 лет (средний возраст на момент дебюта – 63,2 года). В соответствии по полу и возрасту были подобраны три «контрольные» когорты: пациенты с меланоцитарными невусами (МН, 13279 человек; когорта призвана отражать «другие состояния кожи»), с большим депрессивным расстройством (БДР, 14055; «хроническое заболевание»), а также взрослые, проходившие офтальмологическое обследование.
Результаты анализа показали, что у больных псориазом риск развития неуточненной ВМД выше, чем в когорте БДР, на 56% (ОР = 1,561; 95% ДИ 1,344-1,812; P < 0,0001) и чем в когорте МН – на 21% (ОР = 1,209; 95% ДИ 1,047-1,397; P = 0,0097).
Наиболее высок для больных псориазом был риск развития экссудативной («влажной») формы ВМД – повышен относительно когорты БДР на 40% (ОР = 1,404; 95% ДИ 1,129-1,746; P = 0,0022), неэкссудативной («сухой») – на 13% (ОР = 1,13; 95% ДИ 1,011-1,262; P = 0,307).
Д-р Э.Трейхель заметила, что «псориаз – больше, чем кожная болезнь, так как он ассоциирован с нарушением липидного обмена, приводящим к ускоренному развитию атеросклероза и сердечно‑сосудистых заболеваний».
«Сухая» форма ВМД также сопровождается накоплением в сетчатке богатых липидами отложений, приводящих к потере зрения.
По мнению авторов исследования, полученные данные позволяют предположить необходимость индивидуализированного подхода к скринингу больных псориазом на предмет риска офтальмопатологии.

Д-р Н.Хикерсон и соавторы из США опубликовали в журнале американской академии дерматологии статью о заживлении ран у пациентов со склеродермией – результаты ретроспективного исследования показали, что даже в условиях специализированного клинического центра для лечения «сложных и рефрактерных» ран менее чем половине американских пациентов удается достичь заживления хотя бы одной раны.
В анализ включили данные из медицинских карт 31 пациента, наблюдавшегося в Центре лечения ран Университета Майами в 2015-2024 гг. Средний возраст больных составил 61,4 года; 90,3% – женского пола, 48,4% – латиноамериканцы.
Помимо склеродермии у 35,5% участников исследования было диагностировано заболевание периферических артерий, у 32,3% – артериальная гипертензия, еще у 29% – хроническая венозная недостаточность.
В среднем на одного больного приходилось 2,36 раны; в 54,8% случаев раневые дефекты располагались билатерально. У 58,1% пациентов наблюдались язвы нижних конечностей (кроме пальцев), у 51,6% язвы были локализованы на коже пальцев, у 9,7% были травматические дефекты кожи локтя, запястья и/или предплечья.
В подгруппе из 22 пациентов с приблизительно одинаковым сочетанием сопутствующих факторов, могущих влиять на заживление раны, полное закрытие дефекта было достигнуто 8 (36,4%), заживление хотя бы одной раны – 10 (45,5%). В среднем на заживление раны больным со склеродермией требовалось 17,9 недели, причем язвы на пальцах заживали быстрее (в среднем 9,3 недели), чем на других участках кожи нижних конечностей (в среднем 19 недель).
Ни один из применяемых методов лечения не обнаружил статистически значимой связи с эффективным заживлением, хотя наиболее полезными авторы исследования сочли преднизолон (ОШ 4,71; P = 0,10) и пенопластовые повязки (ОШ 3,33; P = 0,17).
В качестве системной терапии чаще всего назначали ингибиторы фосфодиэстеразы‑5 (38,7% пациентов), местной – нитроглицерин (19,4%), коллагеназу (22,6%), хирургической обработке подвергали 29% ран.

В крупном американском журнале для дерматологов вышла статья д-ра Э.Ся и соавторов из США – обсуждается диагностическая ценность электрокардиограммы (ЭКГ) при саркоидозе кожи (СК).
В поперечном исследовании приняли участие 170 пациентов с СК из регистра Mass General Brigham (октябрь 2015 – июнь 2022); средний возраст пациентов составил 50 лет, 64,7% были женского пола, 68,8% – представители европеоидной расы, 20,6% – негроидной.
Исследователи учитывали наличие или отсутствие жалоб на нарушения со стороны сердечно-сосудистой системы, данные ЭКГ и иных визуализирующих исследований сердца, выполненных в течение 1 года с момента установки диагноза СК.
Из 152 (89,4%) пациентов, которым проводили скрининговую ЭКГ, у 79 (46,5%) выявили нарушения по результатам ЭКГ, еще у 7 (4,1%) эти нарушения соответствовали критериям саркоидоза сердца.
У всех больных с саркоидозом сердца также обнаружили вовлечение других органов и систем (помимо кожи).
Авторы исследования сравнивали диагностическую ценность базовой ЭКГ и опросника по системам организма (review of systems, ROS) при первичном скрининге в первый год после дебюта СК.
Из 7 пациентов с установленным впоследствии диагнозом «саркоидоз сердца» только трое при анкетировании указали наличие жалоб, связанных с сердечно-сосудистой системой – однако ЭКГ позволила выявить поражение сердца в 100% случаев.
Д-р Э.Ся и др. оценили специфичность сочетания анкетирования ROS и ЭКГ в диагностике саркоидоза сердца в 87,5%, общую точность – 78,6%.
Представленные результаты, по мнению авторов работы, подчеркивают важность рутинного назначения ЭКГ пациентам с саркоидозом кожи в ранние сроки после установки диагноза для своевременного выявления поражения сердечно-сосудистой системы.

На конгрессе Европейской академии дерматологии и венерологии (EADV) 2025 д-р Я.М.Акиска и соавторы из США представили результаты крупного ретроспективного анализа риска выпадения волос у пациентов, принимающих препараты-агонисты рецептора глюкагоноподобного пептида-1 (аГПП-1).
В исследовании задействовали данные 590597 пациентов, получавших в период с 2014 по 2024 гг. аГПП-1 (лираглутид, семаглутид, дулаглутид, эксенатид, ликсисенатид, тирзепатид), и 4550239 взрослых, не принимавших эти препараты, из базы TriNetX US Collaborative Network.
Из этого числа исследователи сформировали две когорты участников, сопоставленных по полу и возрасту, склонности к развитию алопеций (в каждую из когорт – принимавших и не принимавших аГПП-1, – вошли 547993 человека). Из анализа исключали пациентов, у которых в анамнезе уже отмечались эпизоды выпадения волос, а также с установленными рубцовыми алопециями, заболеваниями щитовидной железы, дисфункцией яичников, в менопаузе, с нарушениями питания, людей, находящихся на химиотерапии, с системными заболеваниями соединительной ткани, прошедших бариатрические операции, а также страдающих трихотилломанией.
За десятилетний период наблюдения в группе аГПП-1 значительно чаще регистрировали новые случаи телогеновой алопеции (ТА), андрогенетической алопеции (АА), нерубцовых алопеций в целом.
Спустя 6 месяцев от начала приема аГПП-1 риск развития нерубцовых алопеций повышался на 26% (ОШ 1,26; P < 0,0001), АА – на 62% (ОШ 1,62; P < 0,0001); для ТА показатель ОШ оценили в 1,30, но статистическую связь между приемом аГПП-1 и ТА признали незначимой (P = 0,18); спустя 12 месяцев в группе аГПП-1 отмечалось повышение риска ТА на 76%, АА – на 64% и нерубцовой алопеции на 40% (все P < 0,0001). Связи между приемом аГПП-1 и очаговой алопецией (ОА) не было выявлено (ОШ = 0,91 спустя 6 месяцев и 0,85 спустя 12 месяцев после начала терапии).
Как считают д-р Я.М.Акиска и соавторы, выпадение волос на фоне приема аГПП-1 «следует рассматривать как побочный эффект терапии» – эффект этот может быть «особенно значим для пациентов, которые одновременно стремятся к снижению веса и достижению контроля над течением диабета».
По мнению некоторых других авторов, «большая часть случаев выпадения волос на фоне аГПП-1 – это дебют андрогенетической алопеции, спровоцированный телогеновым выпадением волос на фоне выраженного быстрого снижения веса», причем чаще всего изменения обратимы».
Авторы исследования предложили врачам рекомендовать пациентам в качестве профилактики выпадения волос на фоне аГПП-1 избегать слишком быстрого похудения, обеспечивать сбалансированное питание, отслеживать лабораторные показатели уровней ферритина/железа, витамина B12, цинка, витамина D; при сохранении симптомов или развитии АА – обратиться к врачу для возможного начала лечения наружным или системным миноксидилом.

В зарубежном журнале о вспомогательных репродуктивных технологиях и генетике д-р К.М.Джессап и соавторы опубликовали результаты одноцентрового проспективного исследования, посвященного влиянию системного изотретиноина (СИ) на сперматогенез у мужчин с необструктивной азооспермией (НА – состояние, при котором в эякуляте отсутствуют сперматозоиды, поскольку их созревание и формирование нарушено) и криптозооспермией (состояние, при котором число сперматозоидов в эякуляте резко снижено).
Авторы исходили из представления о том, что ретиноевая кислота (РК) – метаболит витамина A, – необходима для сперматогенеза у млекопитающих, а ее концентрация в семенниках у бесплодных мужчин снижена. Результаты пилотных исследований показали, что терапия РК приводила к повышению концентрации сперматозоидов в эякуляте при олигозооспермии и даже появлением de novo сперматозоидов при НА.
Д-р К.М.Джессап и соавторы задались целью выяснить, может ли СИ улучшить сперматогенез у мужчин с установленным диагнозом «бесплодие» и криптозооспермией/НА.
Все участники исследования получали СИ в дозировке 20 мг дважды в сутки на протяжении 3-9 месяцев, затем выполняли повторную спермограмму.
В качестве первичной конечной точки исследования рассматривалось получение подвижных сперматозоидов в эякуляте, «пригодных» для ЭКО-ИКСИ.
Из 30 пациентов, получавших СИ, у 26 (87%) была диагностирована азооспермия, еще у 4 (13%) –интермиттирующая криптозооспермия. На фоне лечения у 11 из 30 (37%) мужчин в эякуляте появились подвижные сперматозоиды.
По данным гистологического исследования биоптатов, наилучший ответ на терапию СИ отмечался у пациентов с картиной «остановки созревания» сперматозоидов (6 из 11 (54%) участников).
Все пациенты сообщили о развитии побочных эффектов на фоне лечения – у 100% наблюдалась сухость кожи, у 4 участников (13%) – сыпь, еще у 5 (17%) были зафиксированы изменения в липидном профиле.
Авторы заключили, что дефицит ретиноевой кислоты может лежать в основе ряда форм мужского бесплодия. Терапия же СИ у некоторых мужчин с НА или криптозооспермией повышает продукцию сперматозоидов до уровня, позволяющего отказаться от инвазивных процедур, таких как биопсия яичка.

В зарубежном журнале об исследованиях в дерматологии вышла новая обзорная статья д-ра Т.Йонгписарна и соавторов из Таиланда, посвященная заболеваниям, сопутствующим первичным рубцовым алопециям (ПРА).
В систематический обзор и мета-анализ вошли 116 статей из баз данных PubMed, Embase и Scopus – в общей сложности задействовали данные 33494 пациентов с ПРА.
Результаты статистического анализа показали, что у пациентов с фолликулярным плоским лишаем (ФПЛ) выше был риск развития системной красной волчанки (СКВ; ОШ 3,10 (95% ДИ: 2,24-4,29)), СКВ наблюдалась у 2% таких больных; у пациентов с фронтальной фиброзирующей алопецией (ФФА) показатель ОШ составил 6,92 (2,73-17,56), заболеваемость – 5%; при центральной центробежной рубцовой алопеции (ЦЦРА) ОШ оценили в 3,13 (1,03-9,49), заболеваемость – 5%.
Гипотиреоз чаще наблюдался у больных ФПЛ (OШ 1,73 (1,24-2,42), 17% случаев) и ФФА (ОШ 1,86 (1,36-2,55), 19% случаев).
Сопутствующие кожные заболевания чаще наблюдались у пациентов с ФПЛ (атопический дерматит (АтД) ОШ 3,96 (1,14-13,81), 9%; красный плоский лишай (КПЛ) ОШ 19,21 (1,47-251,02), 8%; псориаз ОШ 4,75 (2,04-11,06), 3%; розацеа ОШ 4,62 (2,96-7,19), 5%. Повышен у таких пациентов был и риск развития злокачественных новообразований кожи, в частности, меланомы (OШ 4,46 (1,70-11,76).
При этом аллергический контактный дерматит и розацеа чаще отмечали у больных ФФА (ОШ 3,19 (1,44-7,08), 41% и ОШ 2,37 (1,72-3,29), 16% соответственно).
Риск ишемической болезни сердца у больных ФПЛ также оказался выше, чем у здоровых сверстников. Дислипидемии, сахарный диабет также более часто выявлялись в популяции больных ФФА и ЦЦРА.
У пациентов с ФФА чаще диагностировали ревматоидный артрит (ОШ 1,65 (1,09-2,51), 4%), у больных ЦЦРА – аллергический ринит (ОШ 11,77 (1,55-89,24), 24% случаев, и тревожные расстройства – ОШ 4,69 (1,29-16,98), 17% случаев.