В крупном зарубежном журнале д-р Д.Куин и д-р М.Р.Аврам из США опубликовали результаты систематического обзора публикаций об особенностях трансплантации волос у женщин. Авторы отметили, что, несмотря на растущий интерес к этой процедуре среди женщин в последние годы, при лечении алопеций необходимо учитывать существенные различия между полами.
Для анализа отобрали 24 исследования из 1443 доступных в базе данных PubMed по ключевым словам "female", "women" и "hair transplantation".
Как уточнили авторы, «выпадение волос оказывает глубокое влияние на психическое здоровье и социальную адаптацию людей обоих полов, но женщины часто сталкиваются с большей стигматизацией в обществе».
Как выяснилось, женщины обычно обращаются за трансплантацией позже мужчин. Также у женщин чаще отмечается диффузное поредение волос в области макушки и висков, в то время как для мужчин характерно формирование залысин в лобно-височной области и теменной зоне.
Авторы обзора подчеркнули, что при обследовании женщин необходимо оценивать системные причины алопеции, наличие рубцовой или тракционной алопеции.
Из хирургических подходов женщины чаще отдавали предпочтение пересадке фолликулярных единиц из-за высокой приживаемости и «совместимости» с большой длиной волос, мужчины же одинаково часто выбирали пересадку и извлечение фолликулярных единиц.

В американском журнале для дерматологов д-р Ц.Ли и соавторы из Китая опубликовали результаты рандомизированного клинического исследования (РКИ) эффективности чрескожной стимуляции ушной ветви блуждающего нерва (ЧСувБН) для лечения эритематозно-телеангиэктатической формы розацеа (ЭТР).
В одноцентровом двойном слепом исследовании с контролем в виде «ложной» стимуляции приняли участие 72 пациента с ЭТР и оценкой по шкале Clinician’s Erythema Assessment (CEA) не менее 2 баллов. Всех пациентов случайным образом разделили на 2 равные группы – участникам первой выполнялась ЧСувБН с частотой 30 Гц и длительностью импульса 200 мкс по 30 минут в день, участникам второй, контрольной группы – «ложная» стимуляция (имитация).
Сеансы проводили в обеих группах в течение 3 недель с последующей оценкой состояния кожи в динамике по CEA и дальнейшим наблюдением в течение 24 недель.
Средний показатель CEA спустя 3 недели от начала лечения оказался значимо ниже в группе ЧСувБН в сравнении с контрольной группой (1,56 и 2,47; разница средних -0,92; p < 0,001).
Кроме того, ЧСувБН уменьшала выраженность симптомов тревоги (разница средних -5,42; p < 0,001) и депрессии (разница средних -6,22; p < 0,001). Этот эффект сохранялся на протяжении всего периода наблюдения.
Влияние на нарушения сна, мигрень и усталость было сопоставимо с основными показателями.
Нежелательные явления наблюдали нечасто, в группе ЧСувБН в 5,6% случаев, в контрольной – в 8,3% случаев.

В зарубежном журнале для онкологов д-р Р.Д.Маккарти и соавторы опубликовали результаты популяционного исследования случай-контроль, посвященного оценке связи между татуировками и риском развития меланомы.
В исследовании задействовали данные о 1167 случаях меланомы (566 in situ; 601 – инвазивная меланома), контрольную когорту составил 5835 здоровых взрослых.
Выяснилось, что сам факт наличия татуировки был незначительно связан с риском развитие меланомы, однако большее количество или площадь татуировок ассоциировались со сниженным риском.
Общий риск меланомы в сравнении с людьми без татуировок вовсе был снижен среди тех, кто побывал на 4 и более сеансах татуирования (ОШ 0,44; 95% ДИ, 0,27-0,67) и у взрослых с 3 и более крупными татуировками (ОШ 0,26; 95% ДИ, 0,10-0,54).
Риск инвазивной меланомы относительно нетатуированных также был снижен среди людей, сделавших первую татуировку в возрасте младше 20 лет (ОШ 0,48; 95% ДИ, 0,29-0,82).
Полученные данные, как заметили авторы работы, опровергают ранее выдвигавшиеся гипотезы о связи между татуировками и повышенным риском развития меланомы, впрочем, уточнив, что на результаты могли оказать влияние некие неучтенные факторы.

В международном журнале американской академии дерматологии вышли результаты крупного анализа данных платформы TriNetX, выполненного д-ром Д.Чен и соавторами из Гарварда – исследователи оценивали риск развития гиперпигментации на фоне приема системных антибиотиков, антидепрессантов и диуретиков.
В анализ включили данные пациентов 105 медицинских организаций.
Когорты пациентов, принимавших доксициклин, миноциклин, фенитоин, карбамазепин, амитриптилин и гидрохлоротиазид были с учетом демографических, социально-экономических факторов, тяжести состояния и сопутствующей терапии сопоставлены в соотношении 1:1 с контрольными группами, получавшими иные препараты. Риск развития гиперпигментации оценивали через 1, 3 и 5 лет после начала приема препарата.
Выяснилось, что в общей популяции риск развития гиперпигментации в течение года составлял 1,1%, распространенность – 7,7%, причем пик заболеваемости приходился на возраст 65-69 лет.
Доксициклин и миноциклин в 2 раза повышали риск гиперпигментации по сравнению с эритромицином (ОР 2,76 и 2,36 соответственно) и цефалексином (ОР 2,25 и 2,36 соответственно) через 1 год после начала терапии.
Карбамазепин повышал риск гиперпигментации сильнее, чем вальпроевая кислота, в любой отрезок времени (ОР 1,74-2,07), но лишь через 5 лет – в сравнении с леветирацетамом (ОР 1,28).
Гидрохлоротиазид также оказался связан с умеренно повышенным риском гиперпигментации по сравнению с амлодипином (ОР 1,12-1,26) и лизиноприлом (ОР 1,13-1,17) на всех временных точках.
При этом фенитоин и амитриптилин не показали значимой ассоциации с гиперпигментацией.
По мнению авторов исследования, полученные данные имеют важное значение для клинической практики при назначении долгосрочной терапии.

В международном дерматологическом журнале вышла новая обзорная статья д-ра М.М.Бурла и соавторов из Бразилии и США – обсуждается взаимосвязь между розацеа и мигренью. В аннотации к работе авторы отметили, что хотя эта связь хорошо известна, «лежащие в ее основе механизмы остаются неясными, а результаты недавних исследований свидетельствуют о потенциальной пользе препаратов для лечения мигрени при розацеа, что подчеркивает необходимость обновления данных».
Систематический обзор и мета-анализ был проведен в соответствии с руководством PRISMA; в общей сложности в анализ включили 11 наблюдательных исследований с участием 112994 пациентов с розацеа и 4402330 здоровых взрослых, составивших контрольную когорту.
Результаты статистического анализа показали, что заболеваемость мигренью среди пациентов с розацеа составляет 25% (95% ДИ, 15-35%; p<0,001).
В сравнении с участниками контрольной группы, у больных розацеа мигрень «встречалась» почти в два раза чаще (ОШ = 1,93; 95% ДИ, 1,42-2,64; p<0,001).
Качественный анализ позволил исследователям определить факторы, ассоциированные с сочетанием розацеа и мигрени у одного пациента – к ним отнесли эритематозно-телеангиэктатическую форму розацеа, женский пол, возраст и тяжесть заболевания.
Впрочем, однозначных выводов по поводу патогенетической взаимосвязи между мигренью и розацеа авторам работы сделать не удалось.

В зарубежном журнале, освещающем проблему инфекционных заболеваний, д-р Я.Хьюз и соавторы из Австралии опубликовали статью, в которой оценивается доля случаев первичного сифилиса с положительным результатом ПЦР и отрицательным – серологических проб.
Систематический обзор и мета-анализ был проведен в соответствии с протоколом Cochrane, из баз данных Medline, Embase и PubMed за период с 1 января 2000 по 27 ноября 2022 были отобраны 8 исследований, в которых пациентам проводили ПЦР с целью определения наличия в соскобе с шанкра генетического материала T.pallidum и одновременно проводили серологическое исследование.
Всего задействовали данные 758 пациентов с положительным результатом ПЦР (обнаружена T.pallidum). Статистический анализ с использованием модели случайных эффектов показал, что в 10% случаев (95% ДИ, 6%-13%; 73 из 758) все серологические маркеры были отрицательными, при этом разброс значений между отдельными исследованиями составлял от 4% до 20%. Статистическая неоднородность между исследованиями была значительной (I² = 65%, P < 0,01).
Исследователи пришли к выводу, что ПЦР-диагностика T. pallidum критически важна для раннего выявления первичного сифилиса и, по их мнению, должна активнее внедряться в клиническую практику – ведь эти 10% случаев «были бы пропущены, если бы использовалась только серологическая диагностика».

Д-р К.Т.Тран и соавторы из Вьетнама опубликовали в зарубежном журнале результаты рандомизированного контролируемого исследования эффективности и переносимости крема адапалена 0,1% в терапии возрастных изменений кожи у женщин.
В исследовании приняли участие женщины с умеренными проявлениями старения кожи, которых случайным образом разделили на две группы. Участницы первой применяли крем адапалена 0,1%, второй, контрольной – не получали активного лечения.
Все женщины придерживались одинакового режима ежедневного ухода за кожей с использованием солнцезащитного, увлажняющего и очищающего средств.
Выраженность признаков старения кожи определяли в динамике спустя 1, 2, 4 и 6 месяцев от начала эксперимента, использовали оценочные шкалы Skin Ageing Score (SAS) и Dermoscopic Photoaging Score (DPAS).
Участие в исследовании завершили 58 женщин.
В группе адапалена было зафиксировано снижение среднего общего показателя SAS с 38,2 до 32,5 баллов через 6 месяцев лечения, тогда как в контрольной группе показатель остался без изменений – разницу признали статистически значимой.
Наиболее существенное улучшение в группе адапалена наблюдалось в отношении пигментации и морщин.
Хотя средний показатель DPAS снижался в обеих группах, разница между ними не достигла статистической значимости.
Наиболее часто из нежелательных явлений на фоне лечения отмечались чувство жжения (у 64,3% участниц) и сухость кожи (у 25%), которые в большинстве случаев уменьшились через 2 месяца после начала терапии.