Международная группа исследователей, принимая во внимание эффективность ритуксимаба и микофенолата мофетила при вульгарной пузырчатке (ВП) и отсутствие данных об их сравнении, решила провести подобное исследование. Пациентов с ВП средней и тяжёлой степени разделили на 2 группы: 1 группа (n=67) получала ритуксимаб внутривенно (1000 мг на 1, 15, 168 и 182 день), 2 группа (n=68) - микофенолата мофетил перорально (2 г в день). Кроме того, пациенты в обеих группах принимали стероиды перорально, доза которых постепенно снижалась. Первичной конечной точкой была устойчивая полная ремиссия к 52 неделе, определяемая как заживление прежних высыпаний и отсутствие новых в течение не менее 16 недель без применения глюкокортикоидов - индекс тяжести пузырчатки (от 0 до 250). Вторичными конечными точками были кумулятивная доза глюкокортикоидов, количество обострений заболевания и изменение по индекса качества жизни (от 0 до 30). Среднее значение индекса тяжести на исходном уровне составляло 22,7 в группе ритуксимаба и 18,3 в группе микофенолата мофетила. На 52 неделе стойкая полная ремиссия наблюдалась у 25 пациентов (40%) в группе ритуксимаба и у 6 (10%) в группе микофенолата мофетила. Средняя кумулятивная доза глюкокортикоидов в течение 52-недельного периода лечения составляла 3545 мг в группе ритуксимаба и 5140 мг в группе микофенолата мофетила. В группе ритуксимаба было 6 обострений, в группе микофенолата мофетила - 44. Среднее изменение индекса качества жизни составило -8,87 балла и -6,00 балла, соответственно. Серьезные нежелательные явления произошли у 15 из 67 пациентов (22%) в группе ритуксимаба и у 10 из 68 (15%) в группе микофенолата мофетила.

В Калифорнии оценили риск развития плоскоклеточного рака кожи (ПКР) у пациентов с актиническим кератозом (АК) в течение 10 лет. В продольном когортном исследовании, проводившемся с 2009 по 2020 изучались пациенты из Северной Калифорнии с АК и контрольные пациенты, сопоставимые по возрасту, полу и этнической принадлежности. Всего в исследование вошли 220236 пациентов с АК и столько же из контрольной группы (средний возраст 64,1 года; 52,5% женщин). В среднем риск ПКР с каждым годом наблюдения возрастал на 1,92% в первой группе и на 0,83% - во второй. Однако среди пациентов с АК в возрасте 49 лет и младше шансы заболеть ПКР почти в 7 раз больше, чем у пациентов без АК. Через 10 лет наблюдения совокупная частота ПКР достигла 17,1% у пациентов с АК и 5,7% в контрольной группе. У пожилых пациентов (старше 80 лет) также наблюдался повышенный риск ПКР. Помимо АК, к факторам риска для ПКР относились пожилой возраст, белая раса, базальноклеточный рак в анамнезе и мужской пол.

Папулопустулезный тип розацеа в большинстве своём эффективно контролируется применением местных и системных антибиотиков. При неэффективности подобного подхода следующим этапом является лечение низким дозами изотретиноина, показывающие определённую, хотя и не 100% эффективность. Израильско-канадская команда исследователей решила оценить насколько эффективно применение изотретиноина всего лишь 1 раз в неделю. С этой целью было проведено сравнительное ретроспективное исследование, во время которого: 1) пациентам с тяжёлой формой розацеа назначали изотретиноин в дозе 40 мг/нед. (n=24); 2) пациентам с розацеа от легкой до умеренной степени назначали изотретиноин в дозе 20 мг/нед. (n=28): 3) пациентам из группы контроля назначали миноциклин в дозе 100 мг/день (n=24). Длительность лечения составляла от 4 до 7 месяцев. Доза изотретиноина 40 мг в неделю показала высокую эффективности при тяжёлой форме розацеа, достигая полного ответа (улучшение более чем на 90%) у 62,5% пациентов и частичного ответа (улучшение на 50-90%) ещё у 29,2% пациентов. 20 мг изотретиноина в неделю и сто 100 мг миноциклина в день показали сопоставимую эффективность при розацеа от легкой до умеренной (полный ответ 10,7% против 8,3% и частичный ответ 28,6% против 33,3% соответственно). Это исследование демонстрирует, что еженедельное использование низких доз изотретиноина является эффективным средством лечения папулопустулезной розацеа, в том числе среди пациентов с тяжелым заболеванием.

Пенициллин, по-прежнему, остаётся препаратом выбора при лечении сифилиса. Как правило, в западных странах применяется бензатина бензилпенициллин, применение которого иногда может вызывать сложности. Он плохо проникает через ГЭБ, что ограничивает его применение при нейро- и офтальмосифилисе; он должен довольно глубоко вводится при инъекции; в случае аллергии на пенициллины необходимо либо десенсибилизировать перед лечением, либо лечить препаратами второго ряда. Это, а также информация о возникновении устойчивых к азитромицину штаммов послужила стимулом для международной группы исследователей для поиска новых эффективных антибиотиков. Чтобы подтвердить эффективность отоборанных препаратов in vivo, 15 кроликов были внутрикожно инфицированы T. pallidum. Затем животных случайным образом распределяли в одну из пяти лечебных групп, включая 3 экспериментальные группы и 2 контрольные группы: 1) 75 мг/кг линезолида перорально каждые 8 ч 5 дней; 2) 40 мг/кг моксифлоксацина перорально каждые 12 ч 5 дней; 3) 75 мг/кг клофазимина перорально 1 раз в день 3 дня, после чего следовала сниженная доза 25 мг/кг 1 раз в день 4 дня; 4) однократная внутримышечная инъекция бензатина бензилпенициллина (200000 единиц, эквивалентно 2,4 миллиона единиц для человека); 5) лечения не было. Лечение антибиотиками начинали, когда было обнаружено, что, по крайней мере, два места инокуляции содержат трепонемы при анализе аспиратов при тёмнопольной микроскопии. Первичным результатом была эффективность лечения, определяемая как время до заживления поражения, измеренное с даты начала лечения. Вторичными исходами были отсутствие трепонем или трепонемной мРНК в местах инъекции, отсутствие сероконверсии и аномалий спинномозговой жидкости. Линезолид проявлял бактерицидную активность in vitro при концентрациях 0,5 мг/мл или выше. При пероральном введении экспериментально инфицированным кроликам он вызывал заживление поражений за время, аналогичное бензатина бензилпенициллину. У животных, получавших линезолид, микроскопия в тёмном поле и оценка количественной ПЦР показали отсутствие трепонем после начала лечения на 3-й день, серологический тест не дал положительного результата, ликвор не показал отклонений. Моксифлоксацин и клофазимин не подавляли рост бактерий in vitro и не могли вылечить инфекцию на модели кролика. Результаты данного исследования в дальнейшем могут быть перенесены на исследования на людях.

Тофацитиниб - это ингибитор JAK1/3, который может использоваться off-label для лечения очаговой алопеции. Пероральный тофацитиниб подвергается интенсивному метаболизму в печени и имеет многочисленные лекарственные взаимодействия, а период полувыведения составляет 3 часа, что требует приема дважды в день. Австралийские учёные предположили, что сублингвальное применение позволяет избежать метаболизма при первом прохождении через печень, что может обеспечить фармакокинетические преимущества и уменьшить побочные эффекты со стороны желудочно-кишечного тракта. Они исследовали сублингвальный приём тофацитиниба в когорте устойчивых к стандартному лечению пациентов. Все пациенты были отобраны из предыдущего исследования, в котором сравнивали циклоспорин и плацебо. Те, кто не ответил на лечение, перешли на сублингвальное лечение тофацитинибом по 5 мг два раза в день в течение 12 недель. Ответ на лечение через 12 недель оценивался по индексу тяжести алопеции (SALT) (низкий: 15–29%, средний: 30–49%, хороший: 50–75% и высокий уровень: 75–100%). Фармакокинетику анализировали с помощью тандемной масс-спектрометрии жидкостной хроматографии. У 18 пациентов в конце исследования были получены следующие результаты: общий ответ на лечение тофацитинибом составил 37,5%. SALT 50 была достигнута в 12,5%. Среднее улучшение оценки SALT составило 15,57%. Средняя максимальная концентрация в плазме через час составила 43,18 нг/мл, период полувыведения составлял до 11 часов. Авторы предлагают планируют продолжить свою работу и надеются, что их работа заинтересует других исследователей.

Первоначально считалось, что клетки Лангерганса являются частью нервной системы и играют важную роль в защите от патогенов. Сейчас, благодаря характерной ветвистой морфологии, клетки Лангерганса относят к разновидности дендритных клеток, которые представляют собой лейкоциты костного мозга. Считается, что клетки Лангерганса играют важную роль в обнаружении и транспортировке антигенов к лимфатическим узлам и презентации их другим иммунным клеткам, например, наивным Т-клеткам. Однако было показано, что антиген-специфические иммунные ответы в коже могут возникать даже в отсутствие клеток Лангерганса. Более того, недавние исследования картирования судьбы клеток и анализ экспрессии генов показали, что клетки Лангерганса происходят из эмбриона, а не из костного мозга, и обладают свойствами, более близкими к макрофагам, чем к дендритным клеткам. Новые данные пришли из Японии, откуда сообщают о новой парадигме клеток Лангерганса: клетки Лангерганса у мышей не мигрируют в лимфатические узлы. Ранее дендритные клетки кожи подразделялись на клетки Лангерганса, которые находятся в эпидермисе, и дендритные клетки 3 других типов, расположенных в дерме. Исследователи обнаружили 4 популяцию дендритных клеток в дерме, которые оказались очень похожими на клетки Лангерганса, и назвали их Лангергансоподобными клетками. Исследования на генномодифицированных мышах показали, что клетки Лангерганса и эти их клетки-двойники действительно являются независимыми популяциями клеток. И, похоже, что эпидермальные клетки Лангерганса не мигрируют в лимфоузлы, но пока не ясно, как тогда они могут передавать информацию другим дендритным клеткам. Исследователи наблюдали у Лангергансоподобных клеток иммунную толерантность к гаптену. Это может иметь значение для поддержания иммунологической толерантности к безвредным веществам при отсутствии явного воспаления и помогает поддерживать гомеостаз кожи. Эти результаты показывают, что клетки Лангерганса и Лангергансоподобные клетки играют разные роли в кожном иммунитете. Будет интересно в дальнейшем узнать, будут ли выводы исследователей также применимы к коже человека.

Нейрофиброматоз 1 типа - аутосомно-доминантное генетическое заболевание, вызванное мутацией в гене нейрофибромина 1 (NF1). Его отличительными чертами являются кожные проявления, включая нейрофибромы, и доброкачественные опухоли оболочек периферических нервов. Японские исследователи проанализировали экспрессию коллагена и матриксной металлопротеиназы-1 (MMP-1) в кожной нейрофиброме при нейрофиброматозе 1 и выявили избыточную экспрессию коллагена и снижение экспрессии MMP1. На основании этих данных они решили исследовать эффективность препаратов, которые могли бы повлиять на фосфорилирование компонентов пути Ras, лежащего в основе регуляции NF1: блокирование с помощью PD184352, U0126 и рапамицина и влияние на лизосомные процессы хлорохином, гидроксихлорохином и бафиломицином A. В ходе исследования in vitro на культивированных фибробластах нейрофиброматоза 1 учёные выявили, что подавление MMP-1 было ключевой аномальной особенностью фибробластов нейрофиброматоза 1 и что это можно было восстановить лизосомными блокаторами, хлорохином и гидроксихлорохином. Блокаторы же пути Ras в данной ситуации не давали никакого эффекта. Данное исследование демонстрирует потенциал этих 2 соединений для лечения нейрофиброматоза 1.