Согласно исследованию, опубликованному 20 мая в журнале Dermatologic Therapy, дерматоскопия не только эффективно диагностирует меланодермию, но и позволяет оценить эффективность терапии неодимовым лазером с низкой плотностью излучения 1064 нм с модуляцией добротности, используемой для ее лечения. Тот факт, что дерматоскопия может выполнять обе функции, обеспечивает ее клиническое преимущество по сравнению с использованием модифицированного индекса площади и тяжести меланодермии (MMASI) и колориметрии. Исследования показали, что дерматоскопия может определять глубину меланодермии, дифференцировать мелазму от других причин пигментации лица, отслеживать результаты лечения и выявлять осложнения от него. Корейские авторы признают неодимовый лазер золотым стандартом лечения меланодермии в странах Азии. Их исследование 40 пациентов с меланодермией показало, что лазерное лечение в целом было безопасным и эффективным, но у 2 пациентов после окончания лечения наблюдалась крапчатая гипопигментация и гиперпигментация. Египетские исследователи проанализировали роль дерматоскопии в оценке меланодермии и мониторинге результатов лечения неодимовым лазером. Лечение 31 пациента с лицевой меланодермией, в основном женщин 25 - 54 лет с давностью дерматоза от 12 месяцев до 210 месяцев, проводилось неодимовым лазером с модуляцией добротности 1064 нм с флюенсом 2 Дж / см2, размером пятна 8 мм и частотой 3 Гц, в 3-4 прохода до развития эритемы, но не до петехий. Каждый пациент получил 5 лазерных сеансов на пораженных участках с двухнедельными интервалами. Исследователи оценивали пациентов в начале исследования и через 2 недели после последнего сеанса лазеротерапии, т. е. на 10-й неделе. После лазеротерапии заметно улучшились показатели МMASI, колориметрические показатели меланина и эритемы, показатели удовлетворенности пациентов и дермоскопические показатели пигментных и сосудистых элементов. «Этот значительный результат был подтвержден нашей простой практической дермоскопической оценкой пигментных и сосудистых элементов. Дермоскопические глобулярные и перифолликулярные пигментные признаки показали значительное улучшение, что может помочь в определении прогноза меланодермии», - пишут авторы. Авторы говорят, что, по их мнению, они не видели значительных побочных эффектов от лечения, т.к. использовали 3-4 прохода вместо 5-10, используемых многими другими исследователями. Но они признают, что их исследование ограничено небольшим размером выборки, небольшим количеством лазерных сеансов и отсутствием контроля.

Несмотря на то, что у нескольких взрослых и детей во время пандемии COVID-19 развилось поражение пальцев стоп по типу ознобления, в двух новых европейских сериях случаев не удалось установить причинно-следственной связи между этими состояниями. Ознобление, также известное как поражения, напоминающие ознобление, псевдо-ознобление и острая акроишемия, представляют собой акральные поражения чаще на пальцах ног, описываемые как эритематозные или пурпурные пятна, папулы и / или везикулы. Их временная связь с пандемией COVID-19 привела к тому, что отдельные авторы назвали эти кожные проявления «пальцами COVID». В первой серии случаев д-р Энн Херман и ее коллеги из Университета в Брюсселе описывают 31 пациента в целом с хорошим здоровьем, у которых были пурпурно-красные поражения на пальцах ног, напоминающие ознобление и появившиеся за 1-30 дней до обращения за врачебной помощью. У 9 из этих пациентов в анамнезе были отморожения, а у 4 - синдром Рейно. Их средний возраст составлял 22 года, и 11 пациентов были подростками. Гистопатологический анализ образцов биопсии кожи у 22 пациентов подтвердил диагноз ознобления. Хотя 20 пациентов сообщили об умеренных симптомах, возможно, связанных с COVID-19, в анализе ПЦР, образцах биопсии из кожных поражений и при тестировании на IgM и IgG-антитела РНК вируса SARS-CoV-2 в мазках из носоглотки у этих пациентов выявлено не было. Все пациенты сообщили, что они с начала введения противовирусных ограничительных мер в Бельгии работали или учились дома в удаленном режиме, и большинство (20/31, 64%) сообщили о снижении физической активности и значительно большем количестве времени, проведенном в сидячем положении. Более того, большинство пациентов заявили, что большую часть дня они оставались босыми или в носках. «Мы предполагаем, что эти повреждения кожи могут быть вызваны изменениями образа жизни, вызванными мерами сдерживания и локализации. В связи с этим дерматологические поражения, даже если они все чаще наблюдаются во время текущей пандемии, должны быть тщательно интерпретированы», - заключают авторы. Во второй серии случаев доктор Игнасио Торрес-Наварро из Испании и коллеги сообщают о клинических и этиологических особенностях 20 детей и подростков с впервые возникшими акрально-воспалительными поражениями без явного диагноза. У 9 из этих пациентов (45%) в анамнезе упоминаются синдром Рейно или ознобление, а у 8 - системная красная волчанка, но ни у одного из них не было клинических симптомов, предположительно связанных с COVID-19. Как и в других сериях случаев, результаты серологического и вирусного тестирования на SARS-CoV-2 и другие вирусы были отрицательными. «Связь между акральным заболеванием кожи и COVID-19 еще не доказана. Одно недавнее исследование гистологически обнаружило вирусные частицы при этом дерматозе (одно с помощью электронной микроскопии и 7 других - с иммуноокрашиванием. Но эти пациенты не были проверены на вирус. Поскольку пандемия была настолько широко распространена, возможно, эти два явления произошли одновременно», - сказал д-р Торрес-Наварро. «До сих пор неясно, отвечает ли вирусный цитопатический процесс или другой механизм за «пальцы COVID », - пишет редактор отдела дерматологии научного журнала JAMA доктор Клаудия Эрнандес из Университета в Чикаго. «Противоречивые данные указывают на то, что тестирование должно проводиться в больших количествах, а также на разных стадиях заболевания, чтобы определить, является ли низкая вирусная нагрузка, не обнаруживаемая с помощью современных методов, или неспособность обеспечить адекватный иммунный ответ, причиной отрицательного результата теста на SARS-CoV-2», - заключает она.

Хлоргексидина глюконат является одним из наиболее эффективных хирургических препаратов, но он обладает потенциальной офтальмо- и ототоксичностью. Авторы провели систематический обзор зарегистрированных случаев ото - и глазной токсичности от хлоргексидина при операциях на голове и шее в PubMed и Web of Science. В одном ретроспективном исследовании сообщалось о 14 случаях нейросенсорной потери слуха от закапывания хлоргексидина в ухо при мирингопластике, и во всех случаях хлоргексидин попадал в ухо через перфорированную барабанную перепонку. Из 38 случаев глазной токсичности 8 были вызваны прямой инстилляцией в глаз, 17 - предхирургической обработкой периокулярной области, 7 случаев - предоперационной подготовкой лица, 1 для кожи головы, 2 случая развились от брызг из отдаленных мест, а в 3 случаях способы воздействия не указывались. 3 из 38 случаев произошли во время операции Мооса, тогда как остальные произошли под общим наркозом. Существует потенциальный риск при применении хлоргексидина в слуховом проходе и в периокулярной области, в связи с чем для предотвращения случайного нежелательного воздействия хлоргексидина при операции следует выбирать оптимальное положение пациента и избегать применения хлоргексидина в больших объемах. В конечном счете выбор, является ли хлоргексидин лучшим для конкретной амбулаторной процедуры, остается за врачом.

Кольцевидная гранулема - хроническое неинфекционное гранулематозное состояние кожи с различными клиническими проявлениями. Генерализованная кольцевая гранулема (ГКГ), определяемая как широко распространенное заболевание с более чем 10 очагами на коже, составляет 15% всех случаев. В ретроспективном обзоре при обследовании 61 пациента (14 мужчин и 47 женщин) с генерализованной кольцевидной гранулемой (ГКГ), лечившихся в Университетской клинике Цюриха в течение последних 20 лет, были выявлены злокачественные заболевания (у 23% пациентов, включая колоректальный рак, лимфопролиферативное заболевание, плоскоклеточный рак пищевода, базальноклеточный рак и гинекологическое злокачественное образование), заболевания щитовидной железы (у 9,8%) и сахарный диабет (у 10,5%), гиперхолестеринемия (у 8,2%) и гипертриглицеридемия (у 4,9%). ГКГ возникала в среднем в возрасте 55 лет, чаще у женщин. Зуд отсутствовал у 51% пациентов. Из общего числа у 56 (92%) пациентов была начата терапия первой линии, 70% требовали начала терапии второй линии, и 39% требовали начала терапии третьей линии. Полная или частичная ремиссия была достигнута у 39,3% во время первой линии, у 39,4% во второй линии и у 33,8% во время лечения третьей линии. Наиболее часто назначаемым лечением были топические кортикостероиды, в основном приводящие к стабилизации заболевания (46,6%). Внутриочаговое введение триамцинолона, PUVA - терапия и UVA1 – терапия продемонстрировали самые высокие показатели эффективности среди всех используемых терапевтических средств (эффективность у 100%, 63,6% и 45% пациентов соответственно). Выводы: ГКГ является в основном бессимптомным и доброкачественным заболеванием с высокой резистентностью к лечению. Авторы предлагают обследовать всех пациентов на предмет дислипидемии, заболеваний щитовидной железы и злокачественных заболеваний. Несмотря на то, что необходимы рандомизированные исследования, в качестве терапии первой линии авторы предлагают топические кортикостероиды, а при резистентных одиночных поражениях - внутриочаговые инъекции триамцинолона ацетонида и, если необходимо дальнейшее лечение, применять UVA1 или PUVA-терапию.

Связь между использованием лекарств и развитием буллезного пемфигоида (БП) неясна. Для систематического обзора и метаанализа из PubMed, Кокрановского центрального регистра контролируемых испытаний и Embase было отобрано 15 соответствующих исследований с 285 884 пациентами. Мета-анализ исследований типа «случай-контроль» показал значительную связь БП с предшествующим использованием антагонистов альдостерона (отношение рисков ОР-1,75), но не тиазидных или петлевых диуретиков. Среди исследованных противодиабетических препаратов с БП были достоверно связаны только ингибиторы дипептидилпептидазы 4 (ОР- 1,92). Также были связаны с БП используемые для лечения болезни Паркинсона дофаминергические (ОР-2,03) антихолинергические (ОР-3,12) препараты. Одно когортное исследование выявило повышенный риск БП среди пациентов, получающих ингибиторы дипептидилпептидазы 4 (ОР-2,38). Одно исследование показало более высокую частоту БП у пациентов с диабетом, получающих линаглиптин (0,2% в группе диабета против 0% в группе плацебо). Не наблюдалось значительной связи с БП у антигипертензивных, антитромботических средств, липидоснижающих, нестероидных противовоспалительных препаратов, антидепрессантов, антибиотиков, ингибиторов протонного насоса и антагонистов рецептора гистамина-2. Результаты этого систематического обзора и мета-анализа позволяют предположить, что антагонисты альдостерона, ингибиторы дипептидилпептидазы 4, антихолинергические и дофаминергические препараты связаны с БП. Эти лекарства должны назначаться с осторожностью, особенно пациентам с высоким риском БП, к которым относятся пациенты пожилого возраста и пациенты с инвалидизирующими неврологическими расстройствами.

Эксперты считают, что поскольку новые биологические препараты для лечения псориаза обладают превосходной и почти эквивалентной эффективностью (PASI 90 и выше), то выбор лучшего препарата для конкретного пациента требует учета дополнительных факторов, таких как скорость появления эффекта, длительность сохранения эффекта, безопасность, сопутствующие заболевания пациента и режимы дозирования. В прошлом можно было сказать, что устекинумаб (Stelara, Janssen) работает лучше, чем этанерцепт (Enbrel, Amgen), а иксекизумаб (Taltz, Lilly) работает лучше, чем устекинумаб. Существовали большие различия в эффективности биопрепаратов, поэтому препарат выбирался на основе эффективности как основного фактора. Сравнительные клинические исследования показывают, что ответ на устекинумаб длится дольше, чем у ингибиторов ФНО. Основываясь на данных по устекинумабу, многие дерматологи ожидают, что блокаторы интерлейкина-23 гуселкумаб (Tremfya, Janssen), тилдракизумаб (Ilumya, Sun Pharma) и ризанкизумаб (Syrizi, Abbvie) будут хорошо функционировать в течение более длительного времени, хотя эти препараты еще не имеют такую долгую историю использования как устекинумаб. По возрастанию длительности продолжения лечения ингибиторы ФНО-альфа распределяются в следующей последовательности: адалимумаб (Enbrel, Amgen), затем инфликсимаб (Remicade, Janssen), а затем этанерцепт. Что касается долгосрочной безопасности, считается, что ингибиторы ФНО являются более иммунодепрессивными, чем новые биопрепараты. Это особенно актуально сейчас, т.к. все боятся инфекционного риска. С точки зрения безопасности устекинумаб, ингибиторы ИЛ-17 и ингибиторы IL-23 выглядят лучше, чем ингибиторы ФНО-альфа. Хорошо известно, что ингибирование ИЛ-17 может ухудшать воспалительное заболевание кишечника (ВЗК), и в первую очередь ингибирование ИЛ-17А. Ингибирование ИЛ-17A, по-видимому, нарушает эту регуляторную функцию ИЛ-17 в кишечнике, что может ухудшить ВЗК. Исследование на мышах, опубликованное в журнале Nature Immunology в июне 2018 года, показало, что подавление ИЛ-17F может наоборот улучшать течение ВЗК. Соответственно, блокирование ИЛ-17A в этой модели на животных ухудшало ВЗК, в то время как блокирование ИЛ-17F улучшало его. Более того, когда исследователи блокировали и ИЛ-17A, и ИЛ-17F, это оказало положительное влияние на течение ВЗК за счет преобладания функции ИЛ-17F над IL-17A. Это особенно актуально, т.к. скоро на рынке появится новый двойной ингибитор IL-17A и ИЛ-17F. Точно так же блокирование ИЛ-23, вероятно, положительно повлияет на течение ВЗК, что подтверждено в ранних фазах испытания. Бродалумаб (Siliq, Ortho Dermatologics) и иксекизумаб обеспечивают самое быстрое наступление эффекта - PASI 50 менее чем за 2 недели. Для пациентов с псориатическим артритом большинство дерматологов выбирают ингибиторы ФНО-альфа или ингибиторы ИЛ-17. Данные по фазе 3 гуселкумаба, впервые опубликованные для ингибитора ИЛ-23, также довольно впечатляющи в отношении псориатического артрита.

По словам Джины Й. Танг, профессора дерматологии Стэнфордского университета многие из новейших методов лечения врожденного буллезного эпидермолиза (ВБЭ), нацеленные на ген коллагена 7 типа, уже исследуются и применяются в специализированных клиниках для пациентов с ВБЭ, например, в Стэнфорде. Речь идет о создании препаратов целевой, генной терапии ВБЭ. При РДЭБ пациенты рождаются с мутациями в гене коллагена 7А, приводящими к нарушению синтеза якорных фибрилл, соединяющих эпидермис с дермой. Одной из таких исследовательских терапий является EB-101 (Abeona Therapeutics), аутологичная, скорректированная на гены клеточная терапия. Скоро начнется 3 фаза испытаний этого препарата на пациентах с РДЭБ. Терапия EB-101 включает доставку генов коллагена 7A1 в кератиноциты и в стволовые клетки пациента и пересадку их с уже исправленным белком обратно пациенту в пораженные участки кожи для лечения стволовыми клетками, чтобы обеспечить нормальное функционирование кожи и заживление. За счет того, что работающая копия гена вносится и в стволовые клетки, такая ткань обновляет сама себя. Лечение EB-101 длится от 6 месяцев до нескольких лет. Исследователи также изучают при РДЭБ системное внутривенное введение препарата PTR-01 (Phoenix Tissue Repair) в 1-2 фазе клинического испытания, представляющего собой коллаген 7 типа. Препарат перспективен, т.к. способен восполнить дефицит необходимого белка. Поскольку он назначается системно, он действительно может помочь не только коже, но и внутренним проявлениям, наблюдаемым при РДЭБ. Пациенты с РДЭБ часто имеют раны не только на коже, но также во рту и пищеводе, что приводит к плохому питанию и анемии, а также к образованию пузырей, ран и рубцов на глазах. С начала 2019 года две фармкомпании «Fibrocell Science» и «Castle Creek Pharmaceuticals» ведут разработку препарата FCX-007 для лечения РДЭБ методом генной терапии. В настоящее время препарат проходит 1-2 фазу исследования, включающую биопсию кожи пациента, выделение бробластов и инъекцию по периферии раны исправленных бробластов, способных производить правильный белок. В июне 2019 года компания «Krystal Biotech» объявила о положительных результатах 2 фазы клинического испытания генной терапии кремом KB103, предназначенным для доставки функциональных генов человеческого коллагена 7A1 в делящиеся и неделящиеся клетки кожи пациентов. Компания утверждает, что ее крем, содержащий вирус с коллагеном 7, может проникать в клетки кожи более эффективно, чем другие вирусы с коллагеном 7. В Европе уже доступен как местное средство для лечения ожоговых ран препарат AP101 (Oleogel-S10; компания «Amryt Pharma»). Хотя препарат предназначен для ожогов, есть надежда, что он также поможет улучшить заживление ран и симптомов у пациентов с ВБЭ. По данным Американской ассоциации исследователей дистрофического буллезного эпидермолиза (DEBRA) в США проводится набор пациентов для 3 фазы исследования препарата Oleogel-S10. В последние десятилетия лечение ВБЭ значительно улучшилось, поскольку дерматологи и другие специалисты научились лучше понимать осложнения, с которыми сталкиваются эти пациенты, и устранять их на ранней стадии. Ученые надеются на создание более эффективного лечения для пациентов с ВБЭ, что возможно в ближайшем будущем, т.к. в помощи пациентам с ВБЭ заинтересовано много фармацевтических компаний.