Связь между использованием лекарств и развитием буллезного пемфигоида (БП) неясна. Для систематического обзора и метаанализа из PubMed, Кокрановского центрального регистра контролируемых испытаний и Embase было отобрано 15 соответствующих исследований с 285 884 пациентами. Мета-анализ исследований типа «случай-контроль» показал значительную связь БП с предшествующим использованием антагонистов альдостерона (отношение рисков ОР-1,75), но не тиазидных или петлевых диуретиков. Среди исследованных противодиабетических препаратов с БП были достоверно связаны только ингибиторы дипептидилпептидазы 4 (ОР- 1,92). Также были связаны с БП используемые для лечения болезни Паркинсона дофаминергические (ОР-2,03) антихолинергические (ОР-3,12) препараты. Одно когортное исследование выявило повышенный риск БП среди пациентов, получающих ингибиторы дипептидилпептидазы 4 (ОР-2,38). Одно исследование показало более высокую частоту БП у пациентов с диабетом, получающих линаглиптин (0,2% в группе диабета против 0% в группе плацебо). Не наблюдалось значительной связи с БП у антигипертензивных, антитромботических средств, липидоснижающих, нестероидных противовоспалительных препаратов, антидепрессантов, антибиотиков, ингибиторов протонного насоса и антагонистов рецептора гистамина-2. Результаты этого систематического обзора и мета-анализа позволяют предположить, что антагонисты альдостерона, ингибиторы дипептидилпептидазы 4, антихолинергические и дофаминергические препараты связаны с БП. Эти лекарства должны назначаться с осторожностью, особенно пациентам с высоким риском БП, к которым относятся пациенты пожилого возраста и пациенты с инвалидизирующими неврологическими расстройствами.

Эксперты считают, что поскольку новые биологические препараты для лечения псориаза обладают превосходной и почти эквивалентной эффективностью (PASI 90 и выше), то выбор лучшего препарата для конкретного пациента требует учета дополнительных факторов, таких как скорость появления эффекта, длительность сохранения эффекта, безопасность, сопутствующие заболевания пациента и режимы дозирования. В прошлом можно было сказать, что устекинумаб (Stelara, Janssen) работает лучше, чем этанерцепт (Enbrel, Amgen), а иксекизумаб (Taltz, Lilly) работает лучше, чем устекинумаб. Существовали большие различия в эффективности биопрепаратов, поэтому препарат выбирался на основе эффективности как основного фактора. Сравнительные клинические исследования показывают, что ответ на устекинумаб длится дольше, чем у ингибиторов ФНО. Основываясь на данных по устекинумабу, многие дерматологи ожидают, что блокаторы интерлейкина-23 гуселкумаб (Tremfya, Janssen), тилдракизумаб (Ilumya, Sun Pharma) и ризанкизумаб (Syrizi, Abbvie) будут хорошо функционировать в течение более длительного времени, хотя эти препараты еще не имеют такую долгую историю использования как устекинумаб. По возрастанию длительности продолжения лечения ингибиторы ФНО-альфа распределяются в следующей последовательности: адалимумаб (Enbrel, Amgen), затем инфликсимаб (Remicade, Janssen), а затем этанерцепт. Что касается долгосрочной безопасности, считается, что ингибиторы ФНО являются более иммунодепрессивными, чем новые биопрепараты. Это особенно актуально сейчас, т.к. все боятся инфекционного риска. С точки зрения безопасности устекинумаб, ингибиторы ИЛ-17 и ингибиторы IL-23 выглядят лучше, чем ингибиторы ФНО-альфа. Хорошо известно, что ингибирование ИЛ-17 может ухудшать воспалительное заболевание кишечника (ВЗК), и в первую очередь ингибирование ИЛ-17А. Ингибирование ИЛ-17A, по-видимому, нарушает эту регуляторную функцию ИЛ-17 в кишечнике, что может ухудшить ВЗК. Исследование на мышах, опубликованное в журнале Nature Immunology в июне 2018 года, показало, что подавление ИЛ-17F может наоборот улучшать течение ВЗК. Соответственно, блокирование ИЛ-17A в этой модели на животных ухудшало ВЗК, в то время как блокирование ИЛ-17F улучшало его. Более того, когда исследователи блокировали и ИЛ-17A, и ИЛ-17F, это оказало положительное влияние на течение ВЗК за счет преобладания функции ИЛ-17F над IL-17A. Это особенно актуально, т.к. скоро на рынке появится новый двойной ингибитор IL-17A и ИЛ-17F. Точно так же блокирование ИЛ-23, вероятно, положительно повлияет на течение ВЗК, что подтверждено в ранних фазах испытания. Бродалумаб (Siliq, Ortho Dermatologics) и иксекизумаб обеспечивают самое быстрое наступление эффекта - PASI 50 менее чем за 2 недели. Для пациентов с псориатическим артритом большинство дерматологов выбирают ингибиторы ФНО-альфа или ингибиторы ИЛ-17. Данные по фазе 3 гуселкумаба, впервые опубликованные для ингибитора ИЛ-23, также довольно впечатляющи в отношении псориатического артрита.

По словам Джины Й. Танг, профессора дерматологии Стэнфордского университета многие из новейших методов лечения врожденного буллезного эпидермолиза (ВБЭ), нацеленные на ген коллагена 7 типа, уже исследуются и применяются в специализированных клиниках для пациентов с ВБЭ, например, в Стэнфорде. Речь идет о создании препаратов целевой, генной терапии ВБЭ. При РДЭБ пациенты рождаются с мутациями в гене коллагена 7А, приводящими к нарушению синтеза якорных фибрилл, соединяющих эпидермис с дермой. Одной из таких исследовательских терапий является EB-101 (Abeona Therapeutics), аутологичная, скорректированная на гены клеточная терапия. Скоро начнется 3 фаза испытаний этого препарата на пациентах с РДЭБ. Терапия EB-101 включает доставку генов коллагена 7A1 в кератиноциты и в стволовые клетки пациента и пересадку их с уже исправленным белком обратно пациенту в пораженные участки кожи для лечения стволовыми клетками, чтобы обеспечить нормальное функционирование кожи и заживление. За счет того, что работающая копия гена вносится и в стволовые клетки, такая ткань обновляет сама себя. Лечение EB-101 длится от 6 месяцев до нескольких лет. Исследователи также изучают при РДЭБ системное внутривенное введение препарата PTR-01 (Phoenix Tissue Repair) в 1-2 фазе клинического испытания, представляющего собой коллаген 7 типа. Препарат перспективен, т.к. способен восполнить дефицит необходимого белка. Поскольку он назначается системно, он действительно может помочь не только коже, но и внутренним проявлениям, наблюдаемым при РДЭБ. Пациенты с РДЭБ часто имеют раны не только на коже, но также во рту и пищеводе, что приводит к плохому питанию и анемии, а также к образованию пузырей, ран и рубцов на глазах. С начала 2019 года две фармкомпании «Fibrocell Science» и «Castle Creek Pharmaceuticals» ведут разработку препарата FCX-007 для лечения РДЭБ методом генной терапии. В настоящее время препарат проходит 1-2 фазу исследования, включающую биопсию кожи пациента, выделение бробластов и инъекцию по периферии раны исправленных бробластов, способных производить правильный белок. В июне 2019 года компания «Krystal Biotech» объявила о положительных результатах 2 фазы клинического испытания генной терапии кремом KB103, предназначенным для доставки функциональных генов человеческого коллагена 7A1 в делящиеся и неделящиеся клетки кожи пациентов. Компания утверждает, что ее крем, содержащий вирус с коллагеном 7, может проникать в клетки кожи более эффективно, чем другие вирусы с коллагеном 7. В Европе уже доступен как местное средство для лечения ожоговых ран препарат AP101 (Oleogel-S10; компания «Amryt Pharma»). Хотя препарат предназначен для ожогов, есть надежда, что он также поможет улучшить заживление ран и симптомов у пациентов с ВБЭ. По данным Американской ассоциации исследователей дистрофического буллезного эпидермолиза (DEBRA) в США проводится набор пациентов для 3 фазы исследования препарата Oleogel-S10. В последние десятилетия лечение ВБЭ значительно улучшилось, поскольку дерматологи и другие специалисты научились лучше понимать осложнения, с которыми сталкиваются эти пациенты, и устранять их на ранней стадии. Ученые надеются на создание более эффективного лечения для пациентов с ВБЭ, что возможно в ближайшем будущем, т.к. в помощи пациентам с ВБЭ заинтересовано много фармацевтических компаний.

Последние данные проливают свет на патогенез розацеа и позволяют выбрать оптимальные варианты лечения. «В настоящее время патофизиологическая модель розацеа подразумевает усиленную, нерегулируемую врожденную иммунную систему, склонную к чрезмерному воспалению и вазодилатации в сочетании с нейрогенной дисрегуляцией и внешними триггерами и обостряющими факторами», - пишет Джастин В. Марсон, доктор медицинских наук из Калифорнийского университета в исследовании, недавно опубликованном в Международном журнале дерматологии. Одним из ключевых факторов развития симптомов розацеа является гиперактивная нервно-сосудистая сеть. Центральную роль в развитии симптомов розацеа играет нарушение регуляции врожденного и адаптивного иммунитета. Также считается, что при розацеа микробиом стимулирует дисфункциональную иммунную систему, и из нескольких предполагаемых кожных микробов наиболее заметную роль в воспалительном ответе при розацеа играет клещ Demodex folliculorum (и обитающий в нем микроб Bacillus oleronius). Исследования показали, что плотность демодекса выше в областях розацеа, чем на непораженной коже у того же пациента и почти в 6 раз выше у пациентов с розацеа по сравнению со здоровыми субъектами. Общепринятое мнение о розацеа заключается в неспособности врожденной иммунной системы надлежащим образом распознавать комменсальные организмы, которые естественным образом живут и размножаются на коже, такие как C. acnes, S. epidermidis и, возможно, Demodex, что вызывает воспалительную реакцию на эти организмы со стороны врожденной иммунной системы. Авторы утверждают, что пациенты с розацеа могут иметь измененный желудочно-кишечный микробиом, способствующий развитию желудочно-кишечных расстройств (целиакия, болезнь Крона, язвенный колит, синдром раздраженного кишечника), а также других системных воспалительных заболеваний. При стойкой эритеме используют альфа-2-адренергический агонист 0,33% гель бримонидина и альфа-1-адренергический агонист 1% крем оксиметазолина, сужающие сосуды кожи лица. Эффективны при эритеме и телеангиэктазиях лазерная и световая терапия, включая импульсные лазеры на красителях (PDL) и на кристаллах калий-титанилфосфата (KTP), а также интенсивный импульсный свет (IPL). При папулах и пустулах первая линия включает 1% крем ивермектина, 15% гель азелаиновой кислоты и 0,75% гель, крем или лосьон метронидазола. Доказали свою эффективность 1% гель клиндамицина с 5% бензоилпероксидом и без него, эритромицин, миноциклин, перметрин и топические ретиноиды. В более тяжелых случаях используются различные комбинации топических и пероральных препаратов. На ранних стадиях активного воспалительного синдрома фиматозной розацеа и папуло-пустулезной розацеа хорошо работают изотретиноин и системные противомикробные и противовоспалительные агенты. При гипертрофии и узловом росте наилучший эффект от абляционного углекислотного или эрбиевого лазеров, радиочастотной или хирургической деструкции. Офтальморозацеа возникает примерно у половины пациентов, и может развиваться независимо от кожных симптомов, а у 20% предшествует кожным симптомам. При ней первая линия лечения включает азитромицин и топические ингибиторы кальциневрина, используемые отдельно или в комбинации. При более серьезных глазных симптомах рекомендуются пероральный азитромицин, противовоспалительные дозы доксициклина и других тетрациклинов. «Большинство пациентов с розацеа одновременно имеют папулы, телеангиэктазии, эритему и пустулы, что требует мультитерапевтического подхода», - пишут авторы.

Купание ребенка более 1 раза в неделю почти удваивает риск возникновения атопического дерматита (АтД), и, согласно новым исследованиям, каждая дополнительная ванна увеличивает риск дисфункции кожного барьера. По мнению исследователя, доктора философии Томаса Маррса из Королевского колледжа в Лондоне более частое купание приводит к большей трансдермальной потере воды. Предыдущие исследования рассматривали влияние частоты купания на течение дерматоза у детей с АтД. В данном обсервационном исследовании впервые изучалась степень риска развития АтД в общей популяции младенцев в зависимости от частоты купания, т.к. мнения профессионалов по вопросу частоты купания младенцев расходятся? Результаты исследования, недавно представленные на конгрессе Европейской академии аллергии и клинической иммунологии 2020, показали наличие связи между купанием, кожно-барьерной дисфункцией, экземой и сухостью кожи. Трехмесячных младенцев обследовали в возрасте 3 и 12 месяцев на предмет экземы, используя протокол Международного исследования астмы и аллергии у детей (ISAAC), и на предмет трансдермальной потери воды на коже левого предплечья. Риск АтД в возрасте 3 месяца был значительно выше у детей, купавшихся более 1 раза в неделю, чем у детей, купавшихся реже (скорректированное отношение шансов [ОШ] - 1,69). И каждая дополнительная ванна в неделю была независимо связана с кожно-барьерной дисфункцией после поправки на семейный анамнез экземы, унаследованную мутацию филагрина и семейное сообщение о сухой коже и использовании смягчающих средств (ОШ-1,21). Возникновение и распространенность АтД наблюдались у 14,6% принимавших ванну не чаще 1 раза в неделю, у 26,4% принимавших ванну 2-4 раза в неделю, у 30,4% принимавших ванну 5-6 раз в неделю, и у 44,0% принимавших ванну не менее 7 раз в неделю. Связь между частотой купания и АтД была утрачена к возрасту 12 месяцев. «Я бы предостерег от ежедневного купания младенцев без дерматозов. Для маленького ребенка достаточно 1 раза в неделю, особенно если у него есть факторы риска развития экземы. Но для детей, у которых есть экзема, купание, возможно, следует делать чаще, чтобы избежать инфекции, т.к. чем больше стафилококка на коже, тем сильнее воспаление. Поэтому, возможно, атопику важно больше мыться, но мы не знаем, где находится баланс», сказал Маррс.

Результаты небольшого пилотного исследования показали, что апремиласт был очень эффективен при лечении пациентов с тяжелым рецидивирующим афтозным стоматитом (РАС), с быстрым ответом и отличным профилем безопасности. Афтозные язвы очень распространены, но часто резистентны к традиционным методам лечения, в том числе и из-за неточной диагностики. Их часто ошибочно принимают за герпетическую инфекцию и лечат антивирусными препаратами. Некоторые из доступных методов лечения имеют общие побочные эффекты или требуют лабораторного мониторинга или не являются достаточно эффективными. Хотя этиология РАС не установлена, в патогенезе этого состояния заметную роль играет повышение иммунитета. Приступы РАС могут быть спровоцированы местной травмой, стрессом, приемом пищи, лекарствами, эндокринопатиями, дефицитом витаминов и микроэлементов. В патогенезе могут играть роль местные и системные причины, а также генетические, иммунологические и микробные факторы. Апремиласт, ингибитор фосфодиэстеразы-4, подавляет воспалительный ответ, модулируя экспрессию фактора некроза опухоли-альфа, гамма-интерферона и интерлейкинов-2, 12, 17 и 23. Он одобрен FDA для лечения бляшечного псориаза, и в недавнем исследовании 2 фазы было показано, что он эффективен при афтах при болезни Бехчета. Для пилотного исследования ученые зарегистрировали 15 пациентов с РАС для приема апремиласта по 30 мг 2 раза в день в течение 15 недель после титрования в течение 1 недели. Пациентов обследовали ежемесячно, используя оценку количества язв, визуальную аналоговую шкалу боли, общую оценку врача и вопросник по хроническим заболеваниям слизистой оболочки полости рта (COMDQ). В течение 4 недель после лечения у всех пациентов, кроме одного, у которого язвы были менее тяжелыми, наблюдалось полное устранение поражений РАС. Но даже у этого единственного пациента без полного излечения наблюдалось значительное уменьшение числа, размеров и продолжительности язв в полости рта. Ремиссия у всех пациентов поддерживалась в течение 16 недель лечения. Начало реакции на апремиласт было быстрым. При многих других методах лечения многим пациентам для достижения даже улучшения, а не ремиссии, может потребоваться несколько недель. Было высказано предположение, что более низкая доза апремиласта также может быть эффективной. Наиболее распространенными побочными эффектами были тошнота / рвота и головная боль, но они были не выраженными и терпимыми и обычно устранялись к 4 неделе. «Скорее всего, проблемой будет получение препарата для данных показаний на льготной основе через страховые компании, - считают исследователи. «Это прискорбно, так как было бы идеально предложить безопасное лечение без необходимости лабораторного мониторинга».

Результаты систематического обзора и сетевого мета-анализа показали, что, по-видимому, нет никаких различий в эффективности или безопасности между импульсными и непрерывными режимами тербинафина и итраконазола при онихомикозе, вызванном дерматофитами. «Предыдущие метаанализы пульсовой и непрерывной терапии дали неоднозначные результаты», - отметили авторы исследования под руководством канадского доктора медицинских наук Адитьи К. Гупты, профессора дерматологии в Университете Торонто в докладе, представленном на виртуальном ежегодном собрании Американской академии дерматологии. «Существует несколько прямых сравнительных клинических исследований, но нет метаанализов, сравнивающих схемы приема тербинафина и схемы приема итраконазола». Впервые для сравнения пульсовой и непрерывной системной терапии онихомикоза стоп авторы использовали сетевой метаанализ. Для поиска рандомизированных контролируемых исследований перорального противогрибкового лечения онихомикозов у взрослых авторы использовали PubMed. Исследователи исключили исследования кетоконазола и гризеофульвина, так как они больше не показаны для данного состояния. Были проанализированы 4 205 рандомизированных пациентов в 22 исследованиях из 20 публикаций. Когда исследователи сравнили все виды лечения с плацебо, вероятность микологического излечения существенно не отличалась между непрерывным и импульсным режимами для тербинафина и итраконазола. По сравнению с плацебо наиболее успешными методами лечения были непрерывный прием тербинафина по 250 мг в сутки в течение 24 недель (соотношение риска достижения микологического излечения ОР - 11,0) и непрерывный прием тербинафина по 250 мг в сутки в течение 16 недель (ОР - 8,90). Исследователи также не наблюдали значительных различий в вероятности нежелательных явлений между любыми непрерывными и импульсными режимами лечения тербинафином, итраконазолом и флуконазолом. «Хотя непрерывный прием тербинафина в дозе 250 мг в течение 24 недель приводил к микологическому излечению с большей вероятностью, чем непрерывный прием итраконазола в дозе 200 мг в течение 12 недель и еженедельного приема флуконазола (150–450 мг), он существенно не отличается от других включенных методов лечения», - написали в аннотации доктор Гупта и коллеги. «Учитывая жизненный цикл грибов, пульсовая терапия теоретически должна быть такой же эффективной или более эффективной, чем непрерывная терапия: внезапная высокая концентрация противогрибкового препарата устраняет гифы, избавляя от уже существующих спор. Во время «выключенной» части эти споры могут прорасти и удаляться во время следующего импульса. Непрерывная терапия избавляет от спор, позволяя им прорасти после окончания лечения». Далее они отметили, что в клинической практике «ни непрерывная, ни пульсовая терапия не имеют преимуществ. Вполне возможно, что концентрация лекарственного средства в ногте поддерживается в период «выключения» пульсовой терапии. При обоих методах лечения может быть так, что остаточные споры, которые не были устранены к концу терапии, сохраняются для прорастания, что, возможно, способствует возникновению рецидива онихомикоза». Исследование было удостоено четвертого места в премии AAD 2020 года. Доктор Гупта рассказал, что он является исследователем клинических испытаний в Moberg Pharma и Bausch Health Canada, а также докладчиком в Bausch Health Canada.