В журнале лазерной медицины д-р М.А.Г.Эль-Карим и соавторы из Египта опубликовали результаты рандомизированного split-face исследования, посвященного сравнительной оценке эффективности и безопасности сочетанной терапии акне лица фракционным CO2-лазером и 0,5% раствором тимолола малеата и монотерапии 0,5% раствором тимолола.
В исследовании приняли участие 30 взрослых с воспалительными акне лица. В ходе исследования одна половина лица каждого участника обрабатывалась фракционным CO2-лазером (в общей сложности 3 сеанса с интервалами в 2 недели между последующими); после каждого сеанса на обе половины лица больные наносили применяемый в офтальмологической практике раствор тимолола 0,5% (1 раз в сутки в течение 7 дней).
Прогресс излечения отмечали спустя 2 недели после первого сеанса, спустя 2 недели после последнего сеанса и через 1 месяц после завершения лечения. Оценивали число высыпаний в динамике, а также выраженность эритемы, гиперпигментации, рубцевание, учитывали и впечатления пациентов от проводимого лечения (удовлетворенность, побочные эффекты).
Через 2 недели после первого сеанса лазеротерапии значимых различий между двумя сторонами лица участников с точки зрения количества высыпаний, эритемы, гиперпигментации и рубцевания не было выявлено (p=0,8; 0,05; 0,7; 0,1 соответственно).
Через 2 недели после последнего сеанса на «сочетанной» стороне (лазеротерапия+тимолол) средний показатель выраженность эритемы была ниже на 0,2±0,4 по сравнению со стороной, которую обрабатывали только тимололом; различие признали статистически значимым (p=0,03). По другим же показателям – количеству высыпаний, гиперпигментации, рубцеванию и удовлетворенности – различий не было обнаружено (p=0,1; 0,5; 0,8; 0,3 соответственно).
Побочных эффектов на фоне проводимого лечения не было отмечено, однако спустя месяц после завершения лечения акне рецидивировали.
Авторы пришли к выводу о более высокой эффективности сочетания воздействия фракционным CO2-лазером с 0,5% раствором тимолола в сравнении с монотерапией тимололом для достижения снижения выраженности эритемы и числа воспалительных элементов при акне лица, особенно у молодых мужчин с фототипом кожи III–IV по Фитцпатрику.

В зарубежном журнале для дерматовенерологов д-р Ё.-С.Гвак и соавторы опубликовали результаты крупного исследования взаимосвязи между атопическим дерматитом (АтД) и деменцией.
В систематический обзор и мета-анализ вошли данные 5 продольных когортных исследований, в общей сложности с участием 12,5 миллионов пациентов.
Анализ данных показал, что у больных АтД риск развития любого вида демеции был повышен (сОР – 1,15; 95% ДИ: 1,07-1,23).
Скорректированный показатель относительного риска болезни Альцгеймера у пациентов с АтД оценили как 1,18 (95% ДИ: 1,08-1,27), этот же показатель для деменции любой этиологии у больных АтД среднетяжелого и тяжелого течения определили как 1,37 (95% ДИ: 1,21-1,55).
Однако анализ генетических последовательностей не позволил выявить значимой причинно-следственной связи ни между АтД и снижением когнитивных функций как таковых, ни между АтД и болезнью Альцгеймера, сосудистой деменцией или другими ее разновидностями.
Авторы заключили, что несмотря на статистически значимую ассоциацию между АтД и риском деменции, о которой сообщается в целом ряде крупных обсервационных исследований, наличие прямой генетически обусловленной причинной связи между этими состояниями не подтверждено, и предположили необходимость в последующих работах внимательно учитывать демографические факторы, данные о принимаемых лекарственных препаратах и межлекарственных взаимодействиях, могущие влиять на сложные механизмы взаимодействия между АтД и деменцией.

В крупном зарубежном журнале д-р Х.-Ф.Ван и соавторы опубликовали новый систематический обзор и мета-анализ, посвященный «двунаправленной взаимосвязи» между атопическим дерматитом (АтД) и синдромом дефицита внимания и гиперактивности (СДВГ).
В соответствии с рекомендациями PRISMA, авторы отобрали 49 работ из открытых баз данных, опубликованных в период до 11 марта 2024 года – в мета-анализ включали только наблюдательные исследования, в которых АтД или СДВГ рассматривались исследователями либо в качестве фактора риска, либо в качестве исхода.
Выяснили, что среди детей с АтД действительно выше была распространенность СДВГ (ОР = 1,34; 95% ДИ: 1,25–1,44; p < 0,01; ОР = 1,42; 95% ДИ: 1,20–1,68; p < 0,01).
При этом у детей с СДВГ отмечался более высокий риск развития АтД (ОР = 1,45; 95% ДИ: 1,21–1,73; p < 0,01).
Наиболее выраженную ассоциацию между АтД и СДВГ обнаружили для нескольких подгрупп: среди детей с тяжелым течением АтД (ОР = 2,62; 95% ДИ: 1,76–3,92; p < 0,01), при наличии сразу нескольких коморбидных аллергических заболеваний (ОР = 2,89; 95% ДИ: 1,18–7,10; p < 0,01), а также у пациентов с АтД и нарушениями сна (ОР = 2,43; 95% ДИ: 2,14–2,76; p < 0,01).
Авторы мета-анализа убедились в существование значимой двунаправленной связи между АтД и СДВГ и заключили, что «каждое из этих состояний может рассматриваться как независимый фактор риска для другого и потенцировать его течение».

В зарубежном журнале для аллергологов д-р С.Лю и соавторы из Китая опубликовали результаты рандомизированного двойного слепого плацебо-контролируемого клинического исследования безопасности, эффективности и иммунологических эффектов трансплантации фекальной микробиоты (ТФМ) у взрослых пациентов с атопическим дерматитом (АтД) среднетяжелого и тяжелого течения.
На протяжении 3 недель эксперимента пациенты, которых случайным образом разделили на две группы, получали помимо стандартной терапии АтД или ТФМ (основная группа), или плацебо (контрольная группа).
Оценка выраженности симптомов АтД проводилась до начала исследования, а также на 1, 2, 4, 8, 12 и 16 неделях наблюдения. Для дальнейшего анализа выполняли лабораторные анализы иммунологических показателей крови и кала (метагеномное секвенирование). В течение всего исследования фиксировали развитие любых нежелательных явлений.
У пациентов из группы ТФМ наблюдалось более выраженное улучшение состояния – в том числе снижение площади пораженной кожи и яркости симптомов по EASI; доля достигших двукратного снижения этого индекса (EASI 50) также была выше.
Значительных нежелательных реакций на фоне ТФМ не было зарегистрировано.
Иммунофенотипирование выявило снижение пропорции Th2- и Th17-лимфоцитов среди мононуклеаров периферической крови, а также уровней ФНО-α и общего IgE в сыворотке крови у пациентов из основной группы. При этом уровни экспрессии ИЛ-12p70 и перфорина в NK-клетках в группе пациентов, которые получали ТФМ, были повышены.
Помимо изменений в иммунологических показателях крови, ТФМ у пациентов с АтД способствовала перестройке видового состава и функциональных метаболических путей кишечной микробиоты. В частности, ТФМ приводила к повышению колонизации Megamonas funiformis и активации пути биосинтеза 1,4-дигидрокси-6-нафтоата II, что авторы работы оценили как свидетельство «нормализации состава и функций кишечной микробиоты».

В крупном зарубежном медицинском журнале вышел систематический обзор и мета-анализ д-ра Т.Кейн и соавторов из Австралии – в этой работе обсуждается эффект «ледяных ванн» (погружения в холодную воду: cold-water immersion) на здоровье и психоэмоциональное благополучие взрослых.
Как сообщают авторы, в последние годы значительно возросла популярность «оздоровления холодной водой».
Авторы проанализировали результаты 11 рандомизированных контролируемых исследований (РКИ), в общей сложности с участием 3177 здоровых взрослых (≥18 лет), все они однократно или курсами принимали холодные ванны (температура воды ≤15°С, продолжительность от 30 секунд до 2 часов; преимущественно использовали ванну или принимали ледяной душ).
Оценивали влияние холодной воды на качество сна, уровень стресса, утомляемость и уровень бодрости в течение дня, состояние кожных покровов, иммунитет, воспалительные процессы, общее психологическое самочувствие, депрессивные и тревожно-фобические симптомы, настроение, концентрацию и бдительность.
Выяснилось, что обливание или погружение в холодную воду провоцировало выраженный, но кратковременный воспалительный ответ во время самой процедуры и через час после нее (повышение уровня маркеров воспаления в крови).
Однако спустя 12 часов после воздействия холодной воды наблюдалось статистически значимое снижение уровня стресса; тем не менее, в более ранние или поздние сроки достоверных сдвигов стрессовых показателей выявлено не было.
Анализ иммунологических параметров не выявил существенных изменений ни сразу, ни через час после процедуры, однако данные нескольких вошедших в мета-анализ описательных работ свидетельствуют о возможном долгосрочном положительном эффекте – так, у взрослых, регулярно принимающих холодный душ, отмечено снижение заболеваемости и уменьшение числа трудовых дней, пропущенных из-за болезни, на 29%.

Д-р Т.Джегатис и соавторы из Австралии опубликовали новую обзорную работу, посвященную растущей угрозе устойчивости грибов рода Trichophyton к тербинафину, а также клиническому значению мутаций в гене скваленэпоксидазы (SQLE) и возможностям альтернативной терапии. Авторы уточнили, что рост числа случаев резистентности к тербинафину отмечается во все мире, в том числе и в Австралии, причем предполагается, что источник устойчивых штаммов изначально «родом» из Южной Азии.
Для обзора авторы отобрали 34 генетических (в общей сложности 743 образца грибка с уточненным статусом мутаций SQLE) и 23 клинических исследования (в общей сложности 149 пациентов с микозами получали лечение тербинафином, уточнена МИК).
В 94 случаях была подтверждена клиническая резистентность к тербинафину (наличие мутации SQLE и повышение МИК). Еще в 7 публикациях описано 13 случаев, когда пациентам с подтвержденной резистентностью к тербинафину удавалось подобрать альтернативное лечение и достичь исцеления.
Д-р Т.Джегатис и др. подчеркнули важную проблему – отсутствие официально одобренных пороговых значений МИК для тербинафина, которое затрудняет клиническую трактовку результатов анализа чувствительность возбудителя к препарату.
На основе анализа литературы авторам удалось предложить ориентировочное значение порога резистентности: МИК ≥1,69 мкг/мл.
Кроме того, авторы выявили четкую взаимосвязь между резистентностью и отдельными мутациями гена SQLE (F397L, L393F, A448T).

Д-р И.Пенг и соавторы из Китая опубликовали в зарубежном журнале для дерматокосметологов результаты контролируемого исследования, сравнивающего эффективность сыворотки на основе 5% глюконолактона и IPL-терапии для коррекции эритемы при розацеа.
Когорту составили 200 пациентов с умеренно выраженной или легкой эритемой; 100 из них наносили исследуемую сыворотку ежедневно в течение 30 дней, еще 100 прошли однократную процедуру IPL. Состояние кожи отслеживали в динамике с помощью фотодокументации, также задействовали различные клинические шкалы (CEA, VAS), учитывали физиологические показатели – состояние пор, тон кожи, отделение себума. После завершения терапии участникам предлагалось пройти анкетирование и ответить на вопросы об удовлетворенности результатами лечения и готовности при необходимости повторить курс.
В обеих группах на фоне проводимого лечения наблюдалось значимое улучшение состояния кожи лица, физиологических параметров кожи. Однако по данным субъективной оценки и инструментального обследования более выраженное снижение яркости эритемы, лучший косметический результат, снижение себопродукции все-таки наблюдались на фоне IPL (р < 0,05).
Улучшение состояния пор и тона кожи оказалось сопоставимым для обеих тактик лечения.
Удовлетворенность пациентов коррелировала с клиническим эффектом (т.е. пациенты более высоко оценили IPL-терапию), при этом на выбор метода лечения, как показали результаты анкетирования, влияли опасения возможности развития побочных эффектов, стоимость и длительность курса.
Д-р И.Пенг и проч. заключили, что при выборе терапии врачам следует учитывать индивидуальные особенности кожи пациента и ряд сопутствующих факторов, влияющих на принятие решение о выборе стратегии терапии.