В образовательном журнале Британской ассоциации дерматологов вышел новый систематический обзор тайваньских авторов д-ра В.-Т.У и др., посвященный риску развития злокачественных опухолей у пациентов с псориазом, проходящих длительные курсы терапии ингибиторами ФНО-α (иФНО-α).
В аннотации к исследованию авторы указали, что в настоящее время «сохраняются опасения по поводу того, что терапия иФНО-α потенциально увеличивает риск развития рака».
В мета-анализ включили 8 исследований в популяции взрослых пациентов с псориазом из баз данных Pubmed, Embase и Cochrane Library – в общей сложности с участием 32765 пациентов с псориазом.
Результаты показали, что терапия иФНО-α не повышает риск развития рака, за исключением немеланомного рака кожи, меланомы, лимфомы, рака предстательной и молочной железы.
Анализ подгрупп выявил еще более высокий риск развития немеланомного рака кожи у пациентов с псориатическим артритом.
У больных с псориазом, получающих иФНО-α, по сравнению с общей популяцией был значимо повышен риск развития плоскоклеточного рака кожи.

Д-р С.Хундал и соавторы из Канады сравнили соотношение затрат и эффективности различных методов хирургического лечения гнойного гидраденита (ГГ).
Авторы выполнили анализ экономических и клинических аспектов лечения ГГ с помощью вскрытия и дренирования очагов в условиях медицинского центра и посредством хирургического иссечения пораженной кожи и подкожной жировой клетчатки (ПЖК).
Базовый анализ случаев из научной литературы показал, что вскрытие и дренирование при ГГ обходится дороже, чем хирургическое иссечение, однако обеспечивает пациентам лучшее качество жизни и более «полезно» в долгосрочной перспективе и клинически, и с точки зрения экономики здравоохранения.

В японском дерматологическом журнале вышла статья д-ра Т.Джалила и соавторов из США, в которой описано влияние расовой и этнической принадлежности пациента на течение и прогноз при гнойном гидрадените (ГГ).
Данные для анализы были получены в рамках специальной программы Adelphi Real World Hidradenitis Suppurativa Disease Specific Programme, в ходе которой в 2020-2021 гг. дерматологи и их пациенты с ГГ из США и пяти европейских стран отвечали на вопросы онлайн-анкеты, предоставляя демографические и клинические сведения, описывая цели и удовлетворенность лечением.
В общей сложности в опросе приняли участие 312 врачей и 1787 пациентов; 57,6% из них – женщины и 77,7% – европеоиды.
Представители расовых и этнических меньшинств среди пациентов с ГГ в среднем были моложе светлокожих пациентов (32,9 ± 11,6 года в сравнении с 34,9 ± 12,4 года у европеоидов), болезнь дебютировала у них также раньше (в возрасте 23,3 ± 10,8 года против 26,2 ± 11,1 года), при этом на первичный прием к дерматологу по поводу дебюта ГГ представители расовых меньшинств в среднем обращались в два раза позже, чем пациенты европеоидной расы. Диагноз ГГ врачом-дерматологом также «быстрее» устанавливался белокожим пациентам, а вот представители других рас чаще сталкивались с диагностическими ошибками (в 73,5% случаев больным изначально диагностировали «фурункулы»; в отношении пациентов-европеоидов такую ошибку западные дерматологи совершали только в 40,4% случаев.
Пациенты, принадлежащие к группам расовых и этнических меньшинств, были более осведомлены о болезни при постановке диагноза и меньше удовлетворены были уровнем получаемой помощи, сообщая также о большем влиянии ГГ на качество жизни, более сильной боли и более выраженном снижении трудоспособности, чем пациенты европеоидной расы.

На XIII Испанском конгрессе по фармаконадзору наваррские врачи представили случай развития гипертрихоза у грудного ребенка – избыточный рост волос начался после контакта кожи спины и ног младенца с наружным препаратом 5% миноксидила, который применял для лечения андрогенетической алопеции (АА) его отец.
Авторы узнали, что случай не единственный – в испанской базе данных фармаконадзора «нашлось» таких еще 6 – во всех случаях взрослые, ухаживающие за ребенком, у которого развился гипертрихоз, применяли миноксидил.
В других европейских странах тоже были зарегистрированы подобные случаи, в общей сложности 11.
Авторы предположили, что к развитию гипертрихоза приводит прямой или непрямой контакт нежной кожи младенца с действующим веществом (миноксидилом) на руках или голове родителя, и призвали производителей препарата и врачей предупреждать пациентов о связанных с этим рисках.

Индийские авторы д-р Н.Сингх и др. опубликовали в зарубежном англоязычном издании статью, в которой сообщают о том, что повышение среднегодовой температуры и относительной влажности воздуха из-за глобального потепления отрицательно сказывается на здоровье и внешнем виде кожи.
В ходе оригинального исследования д-р Н.Сингх и соавторы определили фенотипы фотостарения кожи у 1510 женщин с помощью Шкалы оценки внутреннего и внешнего старения кожи (Score of Intrinsic and Extrinsic Skin Aging, SCINEXA™).
Учитывались данные о температуре и относительной влажности воздуха, индекс УФ-излучения и степень загрязненности воздуха частицами размером до 2,5µm, диоксидом азота в регионе постоянного проживания участниц за последние 5 лет.
Статистический анализ полученных данных позволил установить, что у женщин, проживающих в условиях повышенной относительной влажности воздуха, значимо более выражены были такие признаки как гиперпигментированные макулы на коже лба, визуально заметные морщины («гусиные лапки», морщины под глазами), причем связь сохранялась вне зависимости от УФ-индекса и возраста участниц.
Авторы пришли к выводу о том, что длительное воздействие «влажной» жары ускоряет фотостарение кожи.

Д-р К.К.Броман и соавторы из США опубликовали в онлайн-версии журнала американской медицинской ассоциации результаты исследования заболеваемости и факторов риска развития рака кожи у реципиентов донорской крови и костного мозга.
В ретроспективном когортном исследовании приняли участие 3880 пациентов-реципиентов клеток крови и костного мозга (средний возраст – 44 года [0-78 лет], 55,8% мужчины, 74,7% европеоиды), которых в среднем наблюдали 9,5 года [2-46 лет].
За срок наблюдения у 605 участников выявили 778 случаев рака кожи (базальноклеточный рак (БКР) диагностировали у 321 пациента, плоскоклеточный (ПКР) – у 231, меланому у 78, «неуточненный» рак кожи – у 148).
Тридцатилетний риск развития рака кожи у этой группы пациентов оценили в 27,4% – значимо выше, чем у здоровых братьев и сестер реципиентов донорских гематопоэтических клеток.
При этом к факторам риска развития злокачественных новообразований кожи после трансплантации отнесли мужской пол, возраст старше 50 лет, экспозицию моноклональных антител до трансплантации костного мозга, иммуносупрессивную терапию, аллогенный трансплантат и развитие кожной реакции «трансплантат против хозяина».
Сказывалась на риске БКР и ПКР и этническая принадлежность пациента: эти опухоли чаще развивались у представителей европеоидной расы.

На ежегодном съезде врачей, организованном Американской академией аллергии, астмы и иммунологии, д-р В.С.Беголка выступила с докладом о влиянии кожных болезней на качество жизни пациентов.
Посредством онлайн-анкетирования, авторами работы были опрошены 577 взрослых, как пациентов, так и родителей детей с себорейным дерматитом (СД), хронической экземой кистей (ХЭК) и дисгидротической экземой (ДЭ).
Большинство пациентов, составивших выборку, связывали снижение качества жизни с ХЭК (этот диагноз был установлен 66% пациентов), при этом 75% больных ХЭК определяли свою болезнь как ключевой фактор, снижающий качество жизни.
Из общего числа опрошенных, 84% пациентов отмечали зуд, 77% – покраснение и воспаление кожи, 73% жаловались на сухость и повышенную чувствительность кожи.
В среднем по назначению врача для лечения ХЭК пациенты ежедневно использовали более одного (1,7) лекарственного препарата; 26% сообщили об использовании более 6 препаратов за весь срок болезни. В неделю забота о пораженной коже занимала более 10 часов у 26% респондентов.
Еще 45% больных сообщили, что ХЭК мешает им в повседневной деятельности и затрудняет выполнение бытовых задач (стирка, готовка, уборка и проч.) и осуществление гигиенических процедур.
У 24% помимо хронического кожного заболевания также была диагностирована астма, у 34% – пищевая аллергия.